— Не волнуйся, милая, — успокаивающе улыбнулся ей седовласый мужчина. — Сегодня, как и прежде много раз, победил старший. Пусть они спят. Идем, не будем им мешать.
Старик встал и, приобняв женщину за плечи, вывел ее из комнаты. Однако дальше он с ней не пошел, хотя та была уверена, что старик изъявит желание навестить ее сегодня ночью. Но бывший глава города не был настолько слеп, чтобы не заметить, как сильно постоянные роды изнурили женщину. Прежде красивая и стройная, она теперь обладала пышной фигурой. Но это было не единственной проблемой женщины из-за частых беременностей. Она уже не выглядела на свои двадцать пять. Глядя на нее, незнакомец посчитал бы, что перед ним стоит сорокалетняя мадам, пережившая слишком много. Даже некогда густые и прекрасные волосы теперь поредели, давая понять, что она, как и все женщины первой семьи, проживет короткую, полную боли и страданий, жизнь. Однако все в этом замке знали, что Мэдерик — человек чести, и пусть он никогда не любил свою жену, но из уважения к ней и на зло отцу и братьям он не женится вновь, так и прожив остаток своих дней вдовцом.
Однако желание старшего внука воодушевило старика. Старшая дочь священника лишь на год моложе мальчика, но уже была похожа на прекрасную снежинку. Даже если свадьба будет через пару лет, старшему из сыновей все равно не хватит смелости даже коснуться девочки, которой хотел обладать. Чего нельзя было сказать о его дедушке и дядях. Те непременно научат бедняжку, как именно она может угодить своему мужу. Но до этого старик решил не подавать виду. Сначала следует оповестить о своем желании породниться священника. Пусть готовит дочь, уча смирению и послушанию, которые девочка почему-то игнорировала, нарушая общие для всех правила и покидая границы города.
— Как мне быть с мужем? — вырвала старика из мыслей невестка. — С каждым днем он все меньше походит на главу города. Его отсутствие желания слушать советы братьев перешло все границы. А его полное равнодушие к тому, что по улицам нашего города бродят живые мертвецы? Он совершенно вышел из-под контроля, — причитала женщина, понизив голос до полушепота, словно заговорщик, чтобы никто лишний не услышал ее жалоб.
— Согласен, его поведение желает оставлять лучшего, но ведь он всегда был таким. А что касается тех странных господ… Я узнал одного из них. Когда-то он был правой рукой самого Азамата и отдал за него жизнь. По крайней мере, мы так думали. Что ж, это даже хорошо, что он вернулся. Возможно, его характер не позволит ему оставить на троне столь бездарного человека, которому абсолютно плевать на город и его жителей, — старик ехидно улыбнулся, озвучивая свой план. — Если бы вампир сильно проголодался или, скажем, вышел из себя, убив главу города, то мы бы убили двух зайцев. Сейчас Кристиана воспринимают, как человека чести. Но если кто-то из его друзей сорвется, это будет фееричный провал, — не мог не использовать несколько громких, но не совсем понятных даже ему, слов старик, которые он порой встречал в книгах прошлых веков.
— Полностью с вами согласна, — довольно улыбнулась женщина, наконец отстав от старика. Скоро она станет вдовой, и ей удастся снова выйти замуж. Учитывая ее безотказность во всем, женщина была в любимицах у всех мужчин этой семьи, даже растеряв всю свою красоту и молодость. Поэтому она рассчитывала, что, раз ее дети так радуют своего деда, тот позволит их умной матери взять себе в мужья одного из смертных гостей, самого юного и красивого, сделав его героем, что спас город, выдав горожанам тех, кто повинен в жутком убийстве.
Ее план казался ей гениальным, сто процентов осуществимым. Однако она не знала об одной традиции, которая временно была забыта из-за того, что жены глав города редко в мирное время доживали до момента смерти своих единственных мужей. Закон, принятый предками уже довольно давно: хоронить вместе с покойными мужьями и их живых жен, запирая их в одном ледяном ящике, где вдовы умирали медленно, мучительно от холода и безумия, что появлялось от осознания того, что они никогда не смогут вырваться из ледяной ловушки на свободу, которую могли видеть через прозрачную стену.
Во времена войны женщины часто оказывались в подобной беде. Пока они были еще живы, их с мужьями выставляли на главной площади, чтобы любой горожанин мог подойти и попрощаться с ними, пока те еще живы. Но никому и в голову не приходило попытаться освободить несчастных или хоть как-то облегчить их мучения.