Смерть приходила к женщинам по-разному. Кто-то умирал в течение суток, кто-то мог прожить неделю, а то и больше, пока воздух полностью не закончится, и они не задохнуться. Именно эту жестокую традицию и хотел вернуть прежний глава города, уже в красках представляя, как невестка будет биться в истерике возле трупа своего ненавистного мужа.
4
— Мой господин! — к Мэдерику, направляющемуся в свои покои уже глубокой ночью, подбежал один из слуг. Маленький и неказистый уродец был сыном отца главы города, который кроме развратного характера имел еще и дурную привычку колотить всех без разбора. Во время очередного приступа гнева он сильно избил служанку на сносях, которую довольно часто брал силой, не имея и доли терпения и галантности, что были свойственны его сыновьям. Та постоянно подвергалась избиению. И как бы та ни старалась, ее мучителю все же удавалось несколько раз сильно попадать по животу. После очередного удара она родила раньше срока покалеченное изуродованное дитя, которому сохранили жизнь в обмен на молчание и безукоризненное послушание служанки. Но мальчик только и мог рассчитывать, что на судьбу своей матери — слуга, постоянно избитый и униженный, молча глотающий слезы.
— Что случилось, Максим? — Мэдерик был единственным из первой семьи, кто знал его имя и звал его так. Это очень льстило и радовало уродца, поэтому, несмотря на страх и постоянные избиения, он был верен только одному из сводных братьев.
— Твой отец, — опасливо оглядываясь, начал тихо говорить тот. — Он хочет тебя убить.
В глазах слуги был страх и переживание. Он дорожил своей службой доброму господину, и потому никак не мог допустить нечто подобное.
— Максим, тебе не о чем беспокоиться, — решил успокоить несчастного Мэдерик. — Отец уже давно дал мне понять, что своей смертью я не уйду.
— Разве можно спокойно говорить о подобном? — ужаснулся юный слуга. — Вы ведь можете умереть. Неужели вам не страшно?
— Все мы умрем. Таков ход жизни, — пожал плечами глава города, устало улыбаясь. — Но спасибо. Я рад, что хоть кто-то мне еще верен. У меня к тебе будет поручение. Сможешь выполнить? — Мэдерик дождался, пока тот кивнул ему неровной головой и лишь потом продолжил. — Завтра, как проснешься, беги к пастырю и скажи ему собрать вещи его дочери, Энн. Передай ему, что он выполнил мою просьбу сполна. Возьмешь из моего тайника мешок монет и отдашь ему. Скажи, что на закате я заберу то, что когда-то у него оставил на хранение. А вернувшись, тут же собирай свои пожитки. И гляди, чтобы никто тебя не видел. Ничего матери не рассказывай, но попрощайся с ней вечером.
— Мы уйдем? — тихо, но весьма воодушевленно спросил слуга. Он, как и его брат, которому он служил, мечтал увидеть что-либо кроме ледяных стен города, где законы давно извращались и меняли смысл.
— Только никому не говори, — все так же улыбаясь одними губами попросил его Мэдерик, чьи и без того узкие глаза стали еще меньше.
— Так вы мне ничего и не сказали, — на ходу схватил юноша, поклонившись своему господину и, все также оглядываясь по сторонам, поспешил в свои покои. Завтра у него будет сложный день и ему следовало выспаться.
У Мэдерика уже давно был план отступления. Однако теперь он претерпел огромные изменения. Во-первых, его дочь, которую он любил и не желал оставлять на растерзание отцу и братьям. Во-вторых, брат, который и так былобделен всем, чем можно, обреченный умереть в расцвете сил от разрушавших его с самого рождения аномалий тела, что с каждым годом становились лишь заметнее. В-третьих, гости, в которых горела жажда узнать правду о мире, что давно исчез, и хоть как-то вернуть его. Это давало надежду Мэдерику, что его дочь сможет быть свободной, не опасаясь за свою жизнь и здоровье. Ведь когда-то женщины были свободны.
Однако глава города также понимал, что его гости не на своих двоих прибыли в северные земли. Прежде ему никогда не доводилось видеть настоящие поезда, лишь картинки в детских книжках, но этого ему хватило, чтобы понять, что тот сможет оторваться от погони, если он поедет. Виктор, с которым он вел беседу по этому поводу, высказал свои сомнения на этот счет. Однако и отсутствие каких-либо шансов он не озвучил, словно инстинктивно чувствовал, что все, возможно, обойдется.
Мэдерик проводил слугу взглядом и поспешил в свои покои. Замок уже погрузился в сон, и было так темно и тихо, словно все умерли. Глава города любил такое время суток. Здесь, под толщей снега, солнце заменяют факелы и костры на главной улице. Даже тоннели, созданные для вентиляции, совершенно не впускают солнечные лучи. Поэтому все жили, ориентируясь исключительно на свои внутренние часы.