И все же уходить он не хотел. Что-то его все еще держало. Возможно, он начал чувствовать то, что всегда высмеивал в Кристиане — привязанность. Он чувствовал неприятный привкус во рту от мысли о том, что храпящее лохматое чудовище рядом с ним навсегда исчезнет из его жизни. Для Виктора это было странным, не слышать ничьих приказов или ворчания за бессмысленный риск.
— О чем задумался? — едва слышно спросил Мигель с другого конца комнаты, нарушив ход мыслей машиниста.
— О прошлом. Мы потеряли все навсегда или это лишь временно? — Виктор частично соврал, скрыв от древнего ту часть, в которой он хотел убить или бросить их на произвол судьбы.
— Я прожил достаточно долго, чтобы понять, что прошлое всегда уходит безвозвратно. И не стоит по нему убиваться. Лишь потеряешь зря время, — посоветовал ему древний, медленно поглаживая спящего рядом пса.
— Не так то просто…забыть, — печально вздохнул Виктор. — А ты почему не спишь? — спросил он у Мигеля.
— Я вообще не сплю. Древние лишены этой привилегии.
— Тогда почему этот так громко храпит? — спросил он, недовольно показывая на Кристиана возле себя.
— Он только осознал, что старше, чем думал долгие десятилетия. Он еще не знает, на что способен. Его можно понять.
Виктор не видел лица Мигеля, но по интонации понял, что тот усмехается. Мигель и сам не мог понять, как вампирам вообще удается спать. Для него сон перестал существовать с первого дня обращения, как и само понятие усталости. Однако современные вампиры могли сохранить и эти части своей человечности. Впрочем, как и эмоции. Для Мигеля они веками были недоступны. Все, что могло помочь ему быть незаметным среди людей, было притупленно неистовым чувством голода, на утоление которого каждую ночь уходила не одна человеческая душа. Лишь став уже достаточно старым, вдоволь насытившись, Мигель наконец смог почувствовать что-то — гнев. И с тех пор он управлял вампиром, изредка отступая от руля, когда древний уставал от выжигающей его изнутри ненависти, что всегда была порождением гнева. Так было всегда, оставалось и сейчас.
— Интересно, а есть ли шанс у искусственных стать древними? — задался вопросом Виктор, нарушив непродолжительную тишину.
— Возможно. Но это будут уже иные древние, не похожие на меня. Они будут отличаться даже от Кристиана, который так хорошо скопировал повадки тех, кого обратили вакциной. Впрочем, возможно он — что-то среднее.
— О чем ты? — не понял блондин, еще более внимательнее прислушиваясь к тихим словам древнего.
— Возможно, что Кристиана держали в лаборатории не просто так. Думаю, над ним все же проводились какие-то опыты. Я не исключаю, что его могли обратить естественным путем, но что-то же с ним сделали в лаборатории. Ведь он забыл не только то, как был обращен, но и то, кем прежде был.
— Я тоже, — прервал его рассуждения Виктор. — Я тоже забыл, кто я. Лишь из-за записей в своем дневнике я это помню, — добавил он, задумавшись над словами Мигеля.
— Если тебя обратил Кристиан, то это могло передаться тебе через яд вампира, — задумчиво ответил ему на слабое возражение вампир.
— Но меня обратил не Кристиан. Он не смог причинить мне вреда. Он попросил какую-то женщину это сделать. Она была в городе проездом, но почему-то показалась Кристиану подходящей кандидатурой. Странная на мой взгляд особа, — честно признался Виктор.
— Хм, — вырвалось у древнего. — Любопытно. Что ж, возможно, и ты не так прост, как кажешься.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Виктор, немного занервничав от такой реакции на историю своего обращения.
— Ты ведь не думал прежде, почему ты все забыл, когда остальные помнили все, за исключением обращения? Кто та женщина? Ты ее помнишь? — начал расспрашивать Мигель, стараясь навести собеседника на нужную мысль.
— Я не помню ее, конечно. Я ничего не помню. Когда я пришел в себя, уже перерожденным, ее не было. Она ушла, так и не убедившись, что все прошло гладко. Кристиан рассказал мне о ней, когда я спросил, кто меня укусил и почему.
— И ты в это поверил. Ты помнил Кристиана? — вновь поинтересовался Мигель.
— Нет, конечно.
— Тогда почему ты не убежал от него? Почему стал слушать его рассказы? Ты ведь знал, что он такое? — не успокаивался вампир.