2
Еще покидая свою комнату, глава города обратил внимание, насколько изменилось поведение стражников. Все, кто прежде был слишком учтив, теперь стал чрезмерно болтлив, позволяя себе при разговоре с ним некую вольность, допускать которую прежде боялись. Такое бывало порой, но таких наказывали сами сослуживцы еще до того, как об этом прознает кто-то из первой семьи. Подобные явления называли эффектом снега. Отсутствие неба, солнца, нормального света и просто замкнутость города приводила к безумию даже среди тех, кто никогда не покидал подземный город и не видел красот иного мира. Но теперь мужчине показалось, что с ума сошли абсолютно все стражники. Или им был дан приказ, из-за которого они и почувствовали волю в суждениях при нынешнем командире.
Это было еще утром, когда господин сказал, что пойдет прогуляться по городским улицам, как делал довольно часто, дабы в очередной раз сделать вид, что ему не все равно на людей, и с тех пор прошло всего лишь полчаса, но он уже успел собраться и предупредить единственного верного ему слугу о том, что они покидают город. Наследник Азамата знал, что скоро этот день настанет, и ему придется бежать из родного дома. Однако он надеялся, что у него будет больше времени на подготовку плана. Побег вышел необдуманным, немного сумбурным, поэтому шансы на его успешность стремительно сокращались. Единственным его шансом, все еще сохранившейся надеждой были эти незнакомцы из прошлого, рядом с которыми возможность выжить заметно повышалась. Ведь Виктор все же попытал свое счастье с одной из служанок, в красках рассказывая ей о его с друзьями приключениях, в которых он был невероятно ловок и умен. Глава города понимал, что большинство из этих слов — откровенная ложь. Однако, даже если одна сотая процента из всего сказанного правда, то он и его дочь смогут выжить.
3
— Куда мы идем? — осмелилась спросить Броня, когда господин повел их по странным, заброшенным, незаметным окраинам города, где никто не мог их увидеть. Даже отсутствие какого-либо предчувствие насчет опасности не могло заставить девушку говорить громче шепота. Настолько она была напугана столь резкой сменой общего настроения.
— Подальше из города. Мы бежим отсюда прочь, — не вдаваясь в подробности ответил ей ведущий их к единственному выходу из города. — Нужно поторопиться. Если я все правильно понимаю, нас уже ждут у лестницы наверх, — с этими словами глава города прибавил шаг, заставляя остальных ускориться и подстроиться под его темп ходьбы.
Однако у подножия ледяной лестницы никого не было. Даже привычных стражей, что следили за покоем горожан, не позволяя никому ни войти, ни выйти, не оказалось на месте. И тут глава города понял, что его план незаметно покинуть город провалился. О нем все уже знали. Дабы подтвердить свою догадку он огляделся по сторонам и увидел, что окна всех домов закрыты ледяными ставнями. Местные делали так только в том случае, когда первая семья учиняла расправу над предателями, грозя всем, кто ослушается и выглянет из своих домов, той же ужасной участью сгореть заживо. Это было придумано, чтобы люди боялись, страдая от неведения за кем придут в этот раз, и предатели сами выдавали себя, пытаясь скрыться от тех, кто открыл охоту. Тогда наследник Азамата принялся выглядывать на безжизненных улицах тех, кто прятался в тени — своих верных телохранителей, которые теперь должны были стать его палачами. Но вместо них он увидел своего слугу, который буквально бежал по улице, таща за собой маленькую девочку лет десяти на вид. Она была очень напугана и растеряна, искренне не понимая, кто и куда ее ведет. Все это время она оставалась в неведении о том, кто на самом деле ее отец, и почему она была столь любима довольно равнодушным священником местной церкви.
— Мой господин, я привел ее, как вы и просили, — с поклоном осведомил своего влиятельного родственника уродец. Глава города не видел свою дочь с того дня, как принес ее в Божий Храм, но сразу узнал ее глаза. Столь большие и яркие, они могли принадлежать лишь его дочери. А черты лица чем-то походили на его, но менее острые, сохранившие младенческую нежность до сих пор. Девочка не получила от внешности матери и капли, будучи едва ли не точной копией отца.