— Где ты это нашел? — не успокаивался Мигель, требуя ответа. — Что ты еще там видел?
— Я нашел это в местных оружейный, ясно, — резко бросил ему новоиспеченный отец, ускоряя шаг по тоннелю, который, как показалось Броне, стал еще уже. — Там не было ничего подобного больше. Несколько странных приспособлений, которые прежде называли ракетами, и множество огнестрельного оружия. Но не волнуйся, хранилище давно замерзло и дверь уже не поддается. Туда никому не войти.
— Что происходит с тоннелем? — задал вопрос Рейнальдо, руками проводя по мокрым стенам быстрыми касаниями.
— Сейчас ведь не лето. Так почему лед тает? — поддержала любопытство подростка Броня, подозревая самое худшее из всего, что только могло вызвать такой эффект.
— Город умирает, — пояснил ей бывший глава города. — При прежних правителях жители бережно относились к вентиляции города и единственному выходу из него. Но мой отец упразднил отряд ледорубов, поскольку боялся, что те узнают, что он и его сыновья умерщвляют непонравившихся им детей. Это разрушило бы все его планы. Поэтому никто не прочищал ледовые ходы, как прежде, и те постепенно покрывались льдом. Слой увеличивался, как и температура в городе, что приводило к еще большему таянию. На западной части города, что стоит в низине, никто уже не живет, поскольку дома начала подтапливать вода от растаявшего основания города. Каждый год нам приходится переделывать лестницу наверх, удлинять ее на пару ступеней. Те, кто может, работает над увеличением глубины озера, чтобы остальная часть города оставалась в целостности как можно больше и отдаляют западную стену, прорубая ледник, чтобы в конечном счете найти хоть какой-то сток воды, — с печалью пояснил им Мэдерик, на себе ощущая узость прохода, который еще несколько лет назад был достаточно широким, чтобы двое человек шли плечом к плечу.
— А что с вентиляцией? — задал вопрос Кристиан, в чьей памяти всплыла очередная картина того, как он сам участвовал в выравнивании стен и увеличении отверстия, из которого шел свежий воздух, заменяя им тот смрад, что оставляли после себя люди.
— Ее пытаются восстановить, но она настолько сравнялась с потолком, что никто не может понять, где именно нарост, а где уже основание. Ведь если начать бурить не там, несколько тонн льда просто обрушится на город.
— Или он утонет, — малообещающе заметил Виктор.
— По-твоему это смешно? — серьезно спросил у него Мэдерик. Высказывание машиниста настолько его возмутило, что он остановился и повернулся назад, чтобы посмотреть в глаза бездушному созданию. — Тысяча человек рискует оказаться заложниками ледяной ловушки и умереть, а в тебе это вызывает лишь сарказм? — повышая тон спросил мужчина, гневно хмуря брови.
— Их судьба — их выбор. У местных еще есть шанс. Они могут покинуть город через этот тоннель, пока он полностью не зарос, — легкомысленно пожал плечами вампир, не понимая, в чем причина негодования собеседника.
— Они не могут, — ответил за наследника Азамата Кристиан. — Они бояться. Выросшие на страшных рассказах о чудовищном мире за стенами снежной крепости, они ни за что ее не покинут. Будут бороться до последнего, чтобы не допустить гибели города, но не уйдут. Так их воспитывали.
— Тогда позвольте поинтересоваться, — вежливо вступил в беседу Винсент, желая своим спокойным тоном смягчить конфликт и продолжить путь по проходу, от которого у него уже намокла почти вся одежда. — Почему же никто не занимается тоннелем? Это ведь очевидно, что за него необходимо бороться, раз другого выхода из города нет, особенно учитывая его роль, как единственного воздухообменного прохода. Ведь, если он зарастет, то люди рискуют просто задохнуться, — его познания в строительстве, которых он набрался во время многократный починки своего любимого старого отеля, позволили ему корректно сформулировать мысль, оставаясь при этом весьма тактичным. Именно эту черту больше всего в нем любила Клара, когда она в гневе собиралась устраивать разборки, но успокаивалась от беседы со своим дедом, который со временем стал моложе ее самой.
— Мой отец. Я хотел вернуть отряд ледорубов, но я слишком зависим от него. Он четко дал мне понять, что если я попытаюсь отправить кого-то сюда, то не доживу до следующего дня, — мужчина отвернулся и продолжил путь, ведя девочку за плечи вперед, чтобы ни она, ни те, кто позади, не видели его покрасневшего не только от холода, но и от стыда, лицо.