Однако в глубине туннеля виднелась лишь тьма. Все смотрели на нее с осторожностью, не желая идти туда. Даже ледяной тоннель, в котором испокон веков царила полутьма и большими уродливыми тенями, казалось, светился изнутри. Первым пошел Мэдерик, дабы повести всех за собой, предупреждая о том, с чем именно они могут столкнуться.
— Впереди лестница. Будьте осторожны, — предупредил всех бывший глава города, прежде чем скрыться во тьме.
В отличие от людей, чьи глаза не были приспособлены к резкому переходу от света к тьме, и вампиров, в чьих жилах текла, как все думали, искусственная кровь, естественные вампиры, обращенные укусом первородных, видели в темноте прекрасно. Мигелю эта особенность была так же привычна, как человеку его волосы или голос, или же их отсутствие. Что же касается Кристиана, он в очередной раз открыл для себя нечто новое. Оно касалось не того, что он способен видеть в темноте, пусть размытые, бесформенные силуэты, прежде чем через пару секунд его зрения привыкнет, и он начнет видеть ясно, как днем. Дело скорее было в понимании, в осознании причины такого явления. Ведь даже будучи солдатом, еще до своего повышения на должность главы городской стражи, Кристиан всегда имел преимущество в ночи, когда, в отличие от других солдат, он не включал фонарик для того, чтобы видеть диких, а оставался во тьме, скрытый ото всех, но видящий все. Именно в этом была причина многих его побед. Однако, прежде он думал, что это всего лишь удача. Ведь даже в те моменты, когда ему приходилось вступать в рукопашный бой с дикарями, сильными и быстрыми, он всегда одерживал победу, сражаясь порой ни с одним, а сразу с несколькими оголодавшими вампирами.
— Ну, и как тебе новые ощущения? — словно читая его мысли, тихо спросил Мигель. Его голос показался Кристиану едва заметным, словно послышалось в темноте, однако для того, чтобы убедиться в этом, вампир обернулся к тому, кому мог принадлежать голос, и увидел, как тот смотрит на него с едва заметной улыбкой. — Ты правильно понял. Я разговариваю с тобой, — едва шевеля губами, прошептал тот.
Кристиан огляделся, но никто из бредущих во тьме не обращал внимания на то, что кто-то нарушает тишину, пугая остальных. Они ничего не слышали. Бывший глава городской стражи хотел было ответить ему, что это вполне нормальное явление — видеть в темноте, — и что все уже могут ориентироваться без затруднений, но древний жестом руки его остановил. Он приложил палец к губам, давая понять, что никто не должен знать о том, что они общаются.
— Ты еще не умеешь говорить так тихо. У меня на развитие этого таланта ушло не одно десятилетие. Но то, что ты меня слышишь — это хорошо. Никто больше не услышит нас. И ты сделай вид, что не слышишь. Не факт, что остальные все еще не видят ничего.
Этих слов хватило, чтобы Кристиан развернулся в сторону подъема, и больше не оборачивайся назад. Он не хотел разговаривать с Мигелем, поскольку в глубине души понимал, насколько тот лукав и лицемерен. Однако, несмотря на это, тот никогда не ошибался на счет людей, ориентируясь на чутье, развивающееся веками.
— Я хотел поговорить об этом с кем-нибудь. Однако наш новый знакомый постоянно ошивается возле нас, не позволяя мне поговорить с теми, кто не нагружен гордостью, юностью или голодом, — пояснил ему древний, намекая на некоторых членов группы. — Этот Мэдерик. Мы все еще сопровождаем его не потому, что он хочет спасти нас. Первое впечатление редко бывает ошибочным. За века своей жизни это я хорошо усвоил. Его едва ли волнует чья-либо жизнь, кроме его собственной. Возможно, еще эта девочка способна затронуть его сердце, но не более того. Я думаю мы все еще живы только из-за того, что он хочет выбраться из этих земель как можно быстрее. Мы для него такси, бесплатный извозчик. И как только мы привезем его в нужную ему точку, юношу совсем перестанет волновать наша судьба. Я не могу сказать, что он человек низкой морали. Исходя из того, что я видел и вижу сейчас, это не так. Однако он вырос в мире, полностью изолированным от людей, где выживают лишь эгоисты. Так что я хотел попросить тебя об услуге, мой друг по крови. Помоги мне приглядеть за ним, чтобы он не наделал ошибок. Я знаю, тебя больше заботит Виктор. Однако я уверен, что он никого из наших друзей не тронет по одной простой причине — каждый из них способен дать ему отпор. Он явно не из тех, кто любит так быстро проигрывать. Поэтому, пока мы путешествуем узким кругом, насчет твоего воспитанника беспокоиться не придется. Предлагаю направить взор на куда более странного и не менее опасного. Едва ли динамит был его единственным козырем.