Несколько воинов вели своего командира по улицам разоренного города. Всюду были разрушенные дома и следы кровопролитий. Запах жженой плоти раздражал нос и вызывал кашель. Но это лучше, чем гниющие под солнцем трупы и зараза, которую они бы породили и разнесли с помощью бродячих псов и стервятников. К этому обряду мародеры пришли не сразу. Сначала они пожертвовали парой тысяч своих сильнейших воинов и их семьями, которых покусали бешенные псы, сошедшие с ума от агонии жуткой болезни, или оцарапавшиеся о кости гнилых мертвецов в попытке пробраться через горы трупов к складам с припасами. Лишь спустя несколько десятилетий одному сообразительному мальчишке пришло в голову избавляться от трупов методом сжигания, как то делали далекие предки. Однако спасая людей, сжигатели породили нелесную легенду о том, что они, как и полагалось всем монстрам современного мира, пожирают своих жертв, приготавливая их еще живыми на кострах.
— Сколько людей пострадало? — неожиданно прервал тишину командир, проходя мимо многоэтажного жилого здания, пострадавшего от взрыва кислотной бомбы, следы которой распространились по всей округе в виде прожженных стен, пострадавших кусков зданий, разлетевшихся по всей улице и сотни людей, которые погибли либо от кислоты, либо от упавших на них обломков, подвергшихся разрушению.
— От бомбы? Да, кислота оказалась для нас большим сюрпризом. Естественно погибли все, кто оказался в доме и непосредственной близости. Что касается тех, кто выжил, но не избежал контакта с кислотой, а также с ее парами, это еще около сотни-двух. Кто бы не оставил нам подарок напоследок, он явно хорошо рассчитал урон, который останется после него, — сделал выводы солдат, нервно поглядывая на результаты работы кислоты.
— Думаешь, хозяин бомбы сбежал? — спросил у него командир, все так же глядя вперед. Любой поворот головы мог оказаться для него фатальным, если ткань все же спадет с головы. — Много кому удалось покинуть город вообще? — решил уточнить мужчина, вспоминая, как выглядел город в первые минуты падения, где было столько горожан, что количество жертв казалось ему слишком большим, и лишь желание найти живущего в городе вампира сподвигло его на очередное нападение на беззащитных граждан.
— Едва ли. Мы ведь узнали о тайном проходе и перекрыли его. Никто не мог уйти из города. Но, когда мы разрушали город, слышали гудок поезда…
— Разве мы не уничтожили поезд? — с некой долей удивления поинтересовался командир, слегка повернув голову к собеседнику, единственному, кто осмеливался с ним говорить.
— Их в городе оказалось два. Странно, не правда ли? Обычно в таких городках один поезд. Лишь большие мегаполисы могут иметь больше. И тем не менее, — честно удивился юноша, старательно избегая взгляда своего заинтересованного собеседника, который пугал всех, кто был наиболее знаком с теорией о том, что за тряпками скрывается не человек и даже не вампир, а существо, куда более опасное и пугающее, о котором стерли все воспоминания и легенды из-за страха вампиров потерять свою власть.
— Значит, кто-то все же сбежал. И мы все еще одни в этом городе. Ни армии, ни попыток вернуть город обратно… Все, как обычно, — с некой ухмылкой отвращения, которая буквально слышалась в его словах, ответил мужчина, вновь поправляя ткань на голове, когда солнце начало припекать.
— На такие города всем плевать. Эта истина стара, как мир. Удивительно, что стражники не убежали в страхе, а продолжали бороться за город.
— Хотя бы стража тут была нормальная, — с горестью ответил один из парней, что все это время плелся сзади, опасаясь близко подходить к человеку, который одной рукой мог оторвать ему голову.