— На этот случай мы разведали, куда поехал поезд, чтобы после не потерять следы совсем, — развеял опасения женщины генерал. — Они отправились на Север. Думаю, сейчас они в Полярном.
— Быть не может! — вырвалось у Манилы. — Они же не могли… Боже! Лишь бы они выжили. Даже Кристиан не может иметь гарантию на выживание после прибытия в город, не говоря уже об остальных, — она взволнованно оглядела заснеженные улицы разрушенного города, которые были испачканы кровью и пеплом, а дороги буквально усеяны гильзами и патронами.
— Броня выжила, когда пал город. Она же выживала в других городах без друзей и знакомых. Не стоит переживать за них всех. Они в надежных руках, — попытался поднять настроение главе города вампир, напоминая о том, насколько непостижима их общая знакомая, которой совсем не страшна смерть.
— Ты о Броне или о том, кто оставил следы на ее шее? — в свою очередь поинтересовалась Манила, заставляя генерала позади себя задуматься над реальностью сложившейся ситуации. — Броня сумасшедшая, храбрая и очень сильная для обычного человека, он она не бессмертная. Я переживаю за нее. Будь моя воля, она давно бы носила форму моей армии и сверкала глазами в тени сумерек кровавым отблеском. Но я не в силах заставить Броню принять бессмертие или обратить ее силой. Но как можно даже подумать о чем-то таком, учитывая ее характер. Броня скорее сгорит на солнце, чем позволит ночи себя нагнать, — с волнением и страхом заговорила она, впервые позволив себе такую вольность, как неуверенно обнять себя на глазах у посторонних.
— Да. Она своенравна. Но в этом ее красота, — пожал плечами генерал, старательно не замечая растерянности главы города. — И все же Север ей покорится.
После этих слов оба вампира замолчали, внимательно наблюдая за тем, как стражники переходили от одного дома к другому и силой выводили найденных вампиров из враждебной армии на свет под их громкие проклятья, крики, вопли боли и попытки спастись, вырваться из цепких рук солдат и вновь вернуться в спасительную тень, словно она могла уберечь их и от защитников города, для который настало время мести.
Дмитрий и Валентин не истязали так тех, кого им удавалось отыскать. Оны вырубали вампиров, вырывали им сердца или отрывали головы, чтобы те не сопротивлялись и не вредили себе и окружающим, пока их тела выносили во власть дневного света. Братья удивляли и пугали остальных стражников. Все знали о спокойствии Валентина во время пыток, и страхе, который испытывали все, кто знал о его странном умении буквально забирать у окружающих сердца. Но вдвоем братья были просто непобедимы. Их холод в глазах, спокойствие и легкость, с которой они разрывали вампиров на куски, буквально вызывали святой ужас даже у Манилы, которая до этого считалась самой опасной убийцей в городе.
3
— Я прошу вас сказать мне, знаете ли вы человека по имени Кристиан? Он должен был жить в этом городе. Как он выглядел? Он похож на человека на этом фото? — продолжал допытываться у укрывшихся в подвале горожан командир мародеров. Мужчина достал из кармана старое, выцветшее и частично потрепанное фото, которое он бережно хранил не одно столетие. — Тот, что справа. Он похож на кого-то из горожан? — спросил он у юноши лет двадцати, который осмелился выглянуть, услышав призыв о помощи. Взглянув на фото перепуганный горожанин неожиданно умчался прочь, вглубь подвала, заставляя командира растерянно протянуть руку через решетку, судорожно хватая воздух, словно это могло решить проблему того, что он, возможно, уже никогда не увидит эту единственную вещь, что осталась на память о друге.
— Ты знаешь, где дверь в подвал? — неожиданно раздался громкий грозный голос откуда-то издалека.
— Да, — настороженно ответил незнакомец, понимая, что голос принадлежит тому, чье сердце билось так же ровно и спокойно, как и звучание слов.
— Тогда подойди к двери и постучи в нее. Не следует обсуждать такие темы через окно, — заметил грозный женский голос, после чего послышался тихий шепот, полный ужаса и недоумения. — Я его не боюсь. И вам не стоит. Он всего лишь друг Кристиана. Если это так, то я знаю, как его усмирить, — громко заверила голоса женщина, заставляя незнакомца чувствовать потаенное, давно забытое им чувство — страх.