Хуже всего северянке казалось то, что в своем безумии ученый калечил живых, ни в чем не повинных людей, которых выманивал с улиц, предлагая им заработок, еду и крышу над головой, но взамен забирая их тела и души, не позволяя им умереть, пока он не добьется своего. И северянка это видела. Она словно присутствовала при всех зверствах лично, впервые возненавидев свое воображение за такие красочные картины.
Глядя на девушку, ее спутники искренне за нее переживали. Девушка за несколько дней буквально высохла, словно вырванный с корнем цветок, оставленный на солнце без воды. Ее прежняя красота, отстраненная и холодная, растаяла так же, как снег весной. Сила, казалось, иссякла. А сама девушка стала тенью, она уже не походила на человека, по крайней мере на живого. Рейнальдо, который видел в северянке родственную душу и хорошего друга, начал не на шутку о ней беспокоиться, внимательно наблюдая за тем, чтобы девушка ела, пила и не мерзла, пока она не отвлеклась от чтива. Только тогда Броня заметила, что они вновь в окрестностях ее родины, где она никогда не жила долго, но всегда была здесь, как своя. Однако было это слишком давно, чтобы казаться правдой хотя бы для нее. Лишь растерянно оглядевшись по сторонам, северянка наконец спрятала заветную книжку под слоями своей одежды, бросив злобный взгляд в сторону старавшихся рассмотреть или понять хоть что-то из написанного в дневнике ученого братьев, которым был известен язык написания, но не ясна суть текста.
— Мы уже приехали в город? — удивилась Броня, выглядывая в лобовое окно, вставая рядом с уставшим эмоционально и физически Виктором. — Сколько времени прошло?
— Часа четыре-пять. Ты опять выпала из реальности? — с сочувствием спросил у девушки машинист, подходя ближе и накрывая ее своим одеялом, разделяя с ней свое тепло. От такого жеста близкой дружбы обомлели все, кто хоть немного знал Виктора и Броню и их отнюдь не замечательные отношения. Но им обоим сейчас было плевать на удивление окружающих. Они оба страдали физически и морально от истощения и тягот своей ноши, которую никто не мог с ними разделить. Один совершал зверства и стал от них зависим, а вторая читала о куда более жутких преступлениях, но не знала, куда деваться с этими видениями и знаниями.
— Да. Я снова села читать, — инстинктивно протягивая руку к спрятанной книжонке, неловко ответила Броня, едва находя в себе силы, чтобы продолжить разговор. Она чувствовала, как вампир подошел к ней вплотную, как его тепло передается ей, а дыхание, которое обычно не присуще бессмертным существам, обжигает ее кожу в районе правого виска.
— Ты хоть дочитала ее до конца? — тихо спросил вампир, стараясь избежать лишних ушей, скрывая свои вопросы под шумом мотора если не от всех присутствующих в тесной кабине, то хотя бы от большинства. — Самое интересное оставила для общего чтения в городской крепости? — с усмешкой прошептал Виктор, приобнимая девушку, когда получил от нее молчаливый отрицательный ответ. Она сама и не заметила, как усмехнулась его глупой шутке.
— А вы чего такие дружные стали? — с подозрением спросил Рейнальдо, почувствовав укол ревности при виде такой картины. — Виктор, ты что там вытворяешь? Не дай Бог ты ее хоть как-то обидишь, — начал грозиться подросток, но его попытки встать с места тут же были погашены еще в зачатке крепкой рукой Винсента, который, как вампир, разбирающийся в эмоциях и чувствах окружающих, заметил странную связь между этими двумя.
— Тише, защитник. Виктор пока что единственный, кто на столь долгий срок смог вывести Броню из мыслей, — тихо попросил его бывший владелец отеля, не сводя глаз с того прекрасного зрелища, что открылось прямо перед ним.
9
К моменту прибытия локомотива Манила уже стояла на том, что осталось от вокзальной платформы, в ожидании новых гостей. Она нервно теребила край своего тулупа, но при этом лицо ее оставалось абсолютно равнодушным. Манила старалась не выдавать свой страх, что Броня и ее спутники не позволят себе такую роскошь, как доверие по отношению к ней. Рядом с ней стоял один единственный генерал, который, почувствовав свободу, принял и ответственность за ту, над кем он решился подшутить. В отличии от Манилы, мужчина не испытывал никакого дискомфорта от прибытия южан. Он не встречал тех, кто должен был приехать, но многое о них слышал от других стражников и горожан. Однако генерал был в себе уверен. Его четверка безумных солдат всегда следовала за ним тенью, порой притаившись так, что даже он сам не мог их отследить. Но вампир всегда чувствовал их присутствие, их пристальные взгляды, ехидные улыбки, тихий шепот, что сливался с ветром, говорящий о том, что опасность им не страшна.