— А вам чем помочь, юноша? — поинтересовался у подростка доктор.
— Шафи, если я не ослеп, то этому парню точно не нужна твоя помощь, — ответил за юношу Мигель, с усмешкой оглядываясь на вампира со скальпелем в руках. — Рейнальдо, любезный мой, что ты задумал? В твоей голове опять созрел авантюрный план по спасению мира? — обратился он к подростку.
— Вы сказали, что нужен другой донор, чтобы выкормить Виктора. Сегодня им могу быть я. Но прежде хочу узнать, что с этой Манилой не так, — предложил сделку с дьяволом Рейнальдо, буквально испытывая стоявшего напротив него доктора, который знал больше, чем говорил. Рейнальдо понял это по его реакции на появление женщины: нервозность, раздражительность и страх. Он старательно скрывал эти чувства под маской равнодушия, но пытливый юноша заметил все, что ему было нужно. И по его уверенному лицу оба вампира поняли, что он прав.
— Ох, если бы я сам знал, — честно признался в своем бессилии доктор. — Но, с ее разумом что-то произошло. Она лишилась рассудка. Иногда она приходит в себя, но она совершенно не помнит того, что совершила в безумстве. Я долго ее сдерживал, запирал в дальних углах замка, иногда в подземелье, но она с каждым разом становится все страшнее, сильнее и агрессивнее. Я знаю, что при первом вашем прибытии она уже вышла из агрессивной формы, но она все еще проявляла ненависть.
— С ней произошло то, что ты описал в будущем Виктора? — аккуратно поинтересовался Мигель, уже добравшись до пилы для ампутации. — Интересная игрушка, — подметил он, глядя на инструмент. — Это был голод или самокормление, как бы я иначе назвал это странное явление.
— Сложно сказать. Она стольких убила в гневе, что с кормежкой у нее не было проблем, — пожал плечами доктор, доставая чистое оборудование для донорства. — Думаю, потеря города привела ее к безумству. Но сейчас все вернулось на круги своя. Возможно, ей полегчает, — предположил доктор, предлагая Рейнальдо сесть на ту же самую злополучную кушетку. — В противном случае, Левтер — генерал, которого вы видели рядом с Манилой, — лишит ее страданий.
— Он знает о ее проблемах? — озвучил наводящий вопрос Мигель, продолжая пачкать своими пальцами хирургическое оборудование, с хитрой улыбкой на лице рассматривая каждый изысканный инструмент для пыток и жестокого убийства. — Он похож на ее верного пса. Хватит ли ему духу?
— Он помогал мне скрывать ее проблемы от остальных. Никто, кроме Левтера и его подчиненных, не знает о том, что Манила сломалась от пережитого.
— Прелестно, — воодушевленно выдохнул Мигель. — Еще один город с сумасшедшим у престола. Как же мне везет в этом столетии на безумие, — захохотал он, играя хирургическими ножницами, словно маленький ребенок. К этому времени Шафи уже подготовил Рейнальдо к сдаче крови и начал процесс переливания.
— Хватит уже, — вырывая из рук древнего свои инструменты рявкнул доктор. — Ты что, маленький совсем? Все инструменты мне заляпал своими грязными ручонками, — бережно положив свое оборудование на место и поправив то, что уже было тронуто незадачливым гостем прежде.
— Какие мы нежные, — передразнивая его манеру общения ответил доктору древний. — Смотри, чтобы мальчишка в обморок от потери крови не упал. Нам двух припадочных хватает, — бросил ему в ответ тот, замечая, как быстро кровь из живого организма перетекает в специальный пакет. — А что касается вашей Манилы, она и сейчас не кажется мне адекватной. У дамочки взгляд безумный. Перед ней появился пес, которого убили, а она никак на него не отреагировала. Лишь раз погладила, и то, чтобы отвлечь от меня. Я много каких хозяев повидал, но никто из них не отреагировал бы так, появись перед ними лохматый мертвец, — заметил странность в поведении женщины старый вампир, наблюдая за суетливыми движениями доктора.
— Следи за своим языком, паршивец, — тихо прошипел в его сторону доктор, бросив на Мигеля короткий взгляд, полный агрессии и некоего страха.
— У стен есть уши. Слышал такое выражение? — заметив растущий гнев древнего спросил у него Рейнальдо, предотвращая потенциальную стычку. — Едва ли стены этого замка оглохли с возрастом, так что давайте не будем говорить лишнего. Нас могут не так понять, уважаемые, — предложил им подросток, пожимая плечами и одаривая их слишком взрослой, слишком надменной и злобной, казалось бы, для его возраста ухмылкой.