Однако никто не посмел притронуться к этой еде. Слишком отвратительными и тошнотворными были описываемые эксперименты безумного ученого, в чьей одержимости уже не сомневался никто из слушателей. К середине книги у автора в плену оказалось уже трое вампиров, внешность одного из которых была настолько пугающей и нечеловечной, что поверить в то, что его потомки стали буквально эталоном красоты и совершенства, было очень сложно.
— Что с этим вампиром случилось, раз он стал таким? — не мог понять Александр, перебив уже уставшего от чтения древнего вампира, который и сам был удивлен тому, какую тварь удалось поймать обычному смертному.
— Это упырь, — ответил за всех вошедший в комнату Винсент. — Ты все еще сидишь? Тебе не помешает сон.
— А ты уже поспал? — удивленно поинтересовался у него Кристиан, не понимая, почему тот так рано вернулся. — Мог бы еще отдохнуть, время пока есть.
— Я ушел десять часов назад, — настороженно ответил Винсент, оглядывая всех присутствующих удивленными глазами. — Вы себя хоть видели? Вы словно зомби или одичалые. Это чтение доведет вас до обморока или безумия, как это уже случилось с Броней, — испуганно заметил вампир, принимая за всех решение. — Все, заканчивайте и идите спать. Вы хоть ели пока сидели тут? — заметив нетронутые припасы еды и крови спросил он у присутствующих, как строгий отец.
— Да как тут поешь. Тут такое написано… — попытался оправдаться Мигель, показывая Винсенту очередные открывшиеся его взору рисунки, подробно излагающие один из пунктов очередного жуткого эксперимента безумного ученого, который уже начал сбиваться с последовательного изложения на отдельные записи, как настоящий одержимый.
— Мне плевать, что здесь написано. Мне хватает одного истощенного ребенка. Живо есть! — велел всем озлобленный пожилой вампир, пользуясь тем, что выглядит он старше всех присутствующих и потому может ворчать на них, забывая о том, что некоторые из них все же старше его и даже не на один век.
— Мы не дети, — продолжал защищаться Мигель, пока остальные, хоть и нехотя, но все же потянулись к принесенной Рейнальдо еде, но Винсент тут же бросил в его сторону гневный взгляд, заставляя того отложить книжку в сторону и взяться за пакет с кровью, которую им оставил подросток.
Спать все ушли после того, как Мигель вернул книгу обратно Броне, которая даже не намеревалась просыпаться. Винсент же остался следить за девушкой, чтобы после тут же отправиться с ней к доктору, который вновь сделает им с Виктором переливание крови, за которым вновь последует прием пищи и целебный сон для каждого из них. Мигель хотел остаться, поскольку он не мог спать, но бывший владелец отеля все же отправил его в одну из спален, чтобы тот хотя бы попытался сделать вид, что спит.
2
— Они знают? — удивился генерал, вновь скрывшись от посторонних глаз в кабинете доктора. Его четверо солдат сейчас дружно сидели на кушетке, тихо хихикая от спринцовки, которая при нажатии выдавала из себя характерный звук. Это сильно отвлекало собеседников, которые собирались поговорить на серьезные темы.
— Этот парень меня самого пугает. Я и слова не успел сказать, а он уже понял, что с Манилой что-то не так, и я это понимаю, — оправдывался владелец медицинского крыла, поражаясь проницательности юного гостя. — Даже вампиры не заметили ничего особенного в моем поведении. Я что, совсем разучился врать?
— Нет. Думаю, он просто очень наблюдательный. И не только он, судя по всему. У них вся компания странная. Не удивительно, что у них такие проблемы, — усмехнувшись, заметил генерал, глядя в небольшое окно, выходящее во внутренний двор, одно из немногих не заколоченных во всем замке. — Они слишком наблюдательны, но это нормально, хоть некоторые из них и не вампиры. Но никто из их компании не может держать язык за зубами, что очень пагубно для них и всех, кого их тайны затронут. Хорошо, что ни Манила, ни эти приезжие не посвящают нас в подробности. У нас и так дел хватает. Город разрушен. На восстановление одной только стены уйдет минимум год. Нам не до их разборок с мегаполисами, — недовольно проворчал генерал, убирая отросшие волосы в неаккуратный хвост. Он делал так каждый раз, когда мысли не давали ему покоя и нервозность давала о себе знать. — Они долго тут пробудут?