— Думаю, пока Броня не поправиться. Она едва ли не при смерти. Недели две точно придется ее выхаживать. У нас нет ни медикаментов, ни каких-либо условий для быстрого лечения таких заболеваний. Остается только кровавая терапия и покой. Так что нам придется их потерпеть, — пожал плечами доктор, убираясь в своем кабинете. — Вот же этот мелкий кровососущий урод! — громко ругнулся обычно спокойный и доброжелательный доктор, привлекая к себе внимание всех в кабинете.
— Что случилось? — удивленно поинтересовался генерал, впервые увидев подобную реакцию своего старого друга, к которому не раз обращался после бессонных ночей и знакомства с новыми дикими вампирами.
— Этот наглый кровосос, Мигель, украл один из моих скальпелей, — заметив пропажу возмутился лекарь. Он не мог понять, как именно вампир это сделал и когда, но был уверен, что никто, кроме него, не мог покуситься на рабочие инструменты хирурга. Однако гость, который так сильно надоедал владельцу лазарета, был слишком силен, чтобы в одиночку противостоять ему. Это было видно в каждом, казалось бы, нелепом жесте Мигеля, в каждом легкомысленном взгляде, в каждом шаге, слишком тихом и легком даже для умелого и ловкого вампира современного мира.
— Мне с ним поговорить? — спросил генерал, предлагая свою помощь. Словно получив мысленную команду на очередной мордобой все четверо его солдат тут же притихли и внимательно уставились на своего лекаря.
— Нет. Не стоит пока портить с ним отношения. Он может оказаться полезным. Возможно от него будет больше пользы, чем о всех в этом городе вместе взятых. Он древний, а значит силен, — огорчил своих кровожадных солдат уставший от дворцовых интриг доктор, мечтающий о беззаботной войне с одичавшими вампирами.
3
Большая столовая, превращенная на время в зал совещаний, был пуст. Никто не осмеливался заходить туда без приглашения. Манила буквально дневала и ночевала в этом огромном помещении, размышляя обо всем на свете. Ее внутренний голос, что с каждой ночью становился все громче, стал ее постоянным собеседником, говоря женщине, как правильнее поступить. Но, чем больше она проводила времени в беседах с этим внутренним голосом, тем более неконтролируемыми были ее действия. Манила начала бояться. Она замечала, как на нее смотрят другие, как наблюдают за ней, опасаются любого ее решения, и запирают ее в подземелье, когда она окончательно теряет контроль над гневом этого голоса.
— Что тебе нужно на этот раз? — дрожащим от страха голосом тихо спросила вампирша у тишины, глядя на пустой камин и инстинктивно обнимая себя, словно стремясь сдержать.
— Они тебя бояться. Они хотят тебя сместить. Ты вернула им город, а они тебя сожгут на костре, как ведьму, и будут водить кругом хоровод, пока ты вопишь от боли, — гортанным голосом сама себе ответила Манила, неожиданно подняв глаза и уставившись в пустоту безумным, но в то же время ясным, как никогда прежде, взглядом. — Ты слишком сильна, чтобы тебя простили за падение города. Они уже думают, как убить тебя.
— Я спасала город до последнего. Меня не за что винить, — тихо ответила глава города, пытаясь оправдать свой проигрыш в битве за Остров мертвых, в результате которой ее люди два года морили себя голодом в оккупации врага.
— Не оправдывайся! — громко потребовал хриплый голос незнакомца, что пугал прежде уверенную и бесстрашную главу города до ужаса. — Ты струсила и проиграла! Ты слаба! И они тебя уничтожат! — продолжал давить голос, вызывая в Маниле панику, ликуя от своей очередной победы над ее слабым характером. — А эти приезжие им помогут! Они приведут тебя к главной площади, где уже будет сложен хворост. И твой любимый Кристиан тебя не спасет.
— Они не станут…
— Они нет, но Броня…
— Она едва стоит на ногах! — продолжала настаивать Манила, не желая даже допускать мысли, что ее способны предать те, кому она доверяла.
— А кто сказал, что это правда? Сколько раз она притворялась больной или пьяной? Сколько раз делала вид, что потеряла память? Ты забыла, как пару раз лично принимала эту мелкую лживую дрянь за мертвеца? Она обманет любого, и никто не увидит подвох, — с улыбкой на изменившемся, чужом лице злобного незнакомца, проговорила Манила чужим ей, пугающим до мурашек, до первобытного ужаса, голосом. — Броня всегда считала тебя недостойной править городом из-за твоей слабости к этому мальчишке! Она завидовала твоим чистым помыслам и потому привела его к твоему порогу, измененного, развращенного, забывшего ту, кто спас его от смерти в снегах.