Виктор тоже выглядел лучше. Не знай окружающие, что он — дитя ночи, приняли бы его скорее всего за живого, настолько он изменился. Однако и его нельзя было бросать на полпути. В кабинете врача Кристиан вновь нашел на руке воспитанника свежий укус, за что Виктор тут же получил увесистую оплеуху и угрозу сломать ему руку при повторном случае. И впервые за долгое время блондин и в самом деле испугался своего друга так сильно, что даже инстинктивно вжал голову в плечи, глядя на того огромными глазами.
После переливания настал абсолютно обратный эффект, нежели при первой попытке. Оба пациента почувствовали усталость, но голод был присущ им обоим. Особенно это было заметно у Виктора. Он едва сдержался, чтобы не вырвать из своей руки катетер и не начать пить прямо из него. Его накормили кровью Александры, чему он был необычайно рад, но в то же время он себя возненавидел за то, что ему пришлось испить кровь той, к кому он испытывал слабость. Блондин не особо хотел пить кровь Рейнальдо, но тот всегда немного раздражал Виктора, и вампир хотел попробовать подростка на вкус. Однако с Александрой все было иначе. И тем не менее, голод победил.
Лишь когда оба пациента местного лазарета уснули, Мигель вновь продолжил чтение, на этот раз получив рукопись лично от Брони. Ему не терпелось узнать, к чему привели ученого все его поиски. Древний мучился мыслями об экспериментах и тех, на ком их проводили, лежа на пыльной кровати в темной спальне. Ему все никак не давал покоя тот факт, что описанные в трудах безумца вампиры кого-то ему напоминают. Мигель встречал много себе подобных в прежнюю эпоху, когда вампиры еще жили в тени людей, старательно оберегая свой секрет. Он, как и большинство детей ночи старого мира, был печальным романтиком в душе, но скрывал свою обреченность одинокой вечности за порой ненужной жестокостью и холодом взгляда, которыми он встречал каждого из себе подобных, хоть и мечтал найти среди них близкого друга и спутника на всю свою жизнь.
Текст рукописи был странным, сбивчивым и лишенным большинства смысла. Чем дальше читал Мигель, тем сложнее ему было разобрать слова, видоизмененные, недописанные и поменянные местами. Иногда вампиру требовалось несколько минут, прежде чем озвучить ту мысль, которую ему поведал автор научных исследований через свои записи.
Слушать становилось все сложнее. Бред перемешался с опытами, предложения становились спутанными, порой не несущими какого-либо смысла. Жестокость постепенно исчезла, уступая место философии. Но, даже на катастрофически малое количество информации, Мигель смог понять из записей и передать остальным то, что в конечном итоге из слюны, крови и внутренних органов, переработанных и высушенных, ученый смог заполучить вещество, превращающее людей в монстров, над которыми он так долго издевался. Ученый провел эксперимент над собственным ребенком, которому ввел полученную вакцину, после чего пятнадцатилетний смертельно больной лейкемией мальчик превратился в вампира, менее сильного, чем первоисточники, но не так сильно подверженного их слабостям и маниям, о которых ученый узнал в процессе своих исследований.
— Вот как появились искусственные вампиры, — понял Кристиан, услышав эту жуткую историю. — А что впоследствии случилось с самим ученым? Как он поступил с сыном? — спросил он у Мигеля, для которого история с подростком оказалась не менее шокирующей, чем для остальных.
— Тут едва ли что-то можно разобрать, — признался Мигель, показывая всем раскрытые страницы книги, в которых оставались лишь нечитаемые каракули и кривые линии. — Едва ли его история закончилась хорошо.
— Как и наша, — заметил Александр с присущей ему мрачностью мыслей. — Мы так и не поняли, зачем он это делает, и как это связано теми, кто разрушает города и охотится за Броней. И охотится ли за ней хоть кто-то? — наконец высказал он свои давно созревающие сомнения. — Каковы шансы того, что она не сошла с ума, пережив падение города, как та же самая Манила? — уже более тихо спросил он у сидевших с ним слушателей.
— Кое-что все же прояснилось, — загадочно улыбаясь заметил Винсент. — Этот ученый упомянул в своих трудах четверых вампиров, но опыты затрагивали лишь двух из них. Один умер, сгорев на солнце…