Именно в этой тюрьме и выросла Броня. Она много раз попадала в неприятные ситуации, из-за чего большую часть своего присутствия в городе она проводила в своей личной клетке, куда более чистой и уютной, чем остальные. Охрана старалась поддерживать в этой камере порядок, когда девушка не отправлялась в тюрьму, и в нее никого, кроме Брони, не сажали, даже когда тюрьма была переполнена. Северянка была первой и единственной, что пережила пять сотен сроков, не заболев от холода и не умерев от заражения, даже когда у девушки были заметные и неприятные травмы.
Однако теперь тюрьма пустовала. Когда городу уже была предсказана смерть, Манила велела выпустить всех и завалить главный вход в полуподземное помещение, в котором не было ни окон, ни типичных стен. Только дверь выдавала наличие тюрьмы под небольшим холмом, и ту завалили, обрушив каменный выступ над дверью. Но в городе была еще она тюрьма, тайная. О ней никто не знал, из нее никто не выходил на свободу, но в ней всегда кто-то сидел и порой умирал не без помощи тех немногих тюремщиков, которым хватало смелости и хладнокровия следить за порядком в небольшом рукотворном Аду.
Оттуда и сбежал тот самый монстр, за поимкой которого гости и застали местную стражу. Он выломал дверь, стерев штыри, на которых висели петли двери, занимаясь этим методично дневно и ночевно на протяжении нескольких лет. Прислужник всегда вызывал к себе вопросы, но продолжал содержаться в тюрьме среди самых опасных преступников, хотя никто не знал, что именно натворил уродливый безумец.
5
— Что это за место? — спросила Броня, оглядывая незнакомое ей подземелье немного помутненным от усталости и болезни взглядом. Перед ней и ее друзьями предстало небольшое помещение, не похожее на обычную тюрьму. Ближе к выходу было несколько обычных дверей, маленькая кухня, небольшой обеденный стол и пара стеллажей с книгами, среди которых Винсент узнал пару сотен экземпляров той запретной литературы, которой он в последнее время увлекался.
— Это тюрьма особого назначения, — ответил ей генерал. — Здесь обитают потерянные души, опасные даже для самих себя — убийцы, маньяки, монстры.
— А вас сюда за что определили? — спросил Мигель насмешливым тоном.
— Много убивали, — коротко бросил ему генерал. — Юлиан, Даа, подготовьте нашему другу новую камеру. И надо посмотреть, что он успел сделать с прежней. Парни, все живы? — громко заговорил вампир, обращаясь куда-то вглубь помещения, где, как показалось изначально, не было никого.
— А что с нами станет? — ответил вопросом на вопрос грубый хриплый голос. — Убежать нам не судьба, да и к чему нам это? Вы нашли моего соседа? — спросил голос, после чего небольшое окно в железной двери открылось и из глубины камеры на гостей посмотрело два кроваво-красных глаза. — Вы привели нам новых друзей?
— Нет, Севир. Они не будут с тобой дружить. Они не сделали ничего такого, чтобы поселиться здесь, — монотонно ответил ему генерал, устало усаживаясь на стул, пока его стражи, вновь сломав шею пленнику, быстро подхватили его под руки и затащили в пустую камеру напротив той, у которой лежала огромная массивная дверь.
— Ох, а я вижу среди них знакомое лицо. Броня, ты ли это? Ты выросла и похорошела. Ты не помнишь меня? Я пытался убить тебя лет десять назад. Тогда ты сбежала, сломав мне обе руки, — человек в камере зловеще засмеялся. — Я не удивлен, что ты выжила. Ты не могла умереть. Но ты выглядишь немного нездоровой. Ты больна? — продолжал общаться с девушкой вампир, заставляя ту усомниться в своей адекватности. Она даже начала думать, что у неё галлюцинации.
— Я уже поправляюсь, — неожиданно для всех ответила ему Броня. — Как твои руки? Они должны были срастись нормально. Я не умела ломать кости тогда, — честно призналась девушка, проходя вглубь небольшой тюрьмы и вставая напротив камеры с веселым пленником. Она вспомнила того единственного вампира, что напугал ее настолько, что девушка сбежала в ужасе и попросила помощи у стражей, рассказав о странном мужчине.
— Да. Я быстро оклемался, хоть и оказался в этой тюрьме почти сразу. Это ты рассказала обо мне? — спросили любопытные глаза у девушки. — Не подумай, я не злюсь на тебя и не виню в том, что я навечно заперт здесь. Я даже рад. Я не мог остановиться, хоть и хотел. Да и пережить здесь падение города у меня было больше шансов, нежели там, на свободе. Кто бы мог подумать… Я сотню лет убивал тайком гостей города, мужчин, женщин… А одолел меня ребенок, милая безобидная девочка, такая слабая на вид. Я был так впечатлен, что постоянно спрашивал о тебе, но мне мало что рассказывали. Мне лишь говорили, что ты в очередной раз вернулась в свою камеру. Неужели ты не сделала ничего, за что тебя могли бы посадить сюда? — лукаво спросил заключенный в конце своего монолога, полного облегчения от раскрытия его тайны и досады за потерянную возможность видеть удивительного ребенка почаще.