— Вампиры не могут напиться. Это всем известно, — запротестовал в свою очередь Виктор, вспоминая, сколько алкоголя он поглотил во время поисков новых молодых невинных девушек в борделях, которые были готовы на все, лишь бы не стать похожими на своих легкомысленных и немного обрюзглых учительниц, которые только и говори: «раздвигай ноги и молчи».
— И тому виной та гадость, что спасает нас от солнца. Она блокирует все наши слабости. Даже те, что приносят нам удовольствие, — с той же ухмылкой ответил ему генерал. — Я не сразу принял свою новую натуру. Не пил кровь и не колол лекарства, потому не мог покинуть свой дом. Меня обратили насильно, и я хотел так высказать свой протест. Чуть не сдох от голода в итоге. Но алкоголь из той поры я помню до сих пор. Опьянение вампира отличается от того, что происходит с людьми после выпивки. Ты не чувствуешь слабости или усиления эмоций. Наоборот, все это пропадает. Ты видишь мир иначе, словно все твои чувства усиливаются, ты ощущаешь прилив сил и энергии, словно выпил энергетики, — вспомнил свои старые ощущения вампир. Он пил в последний раз уже лет сто назад, но все еще четко помнил все ощущения, которые испытывал в тот период, когда он еще жил в восточном мегаполисе среди сотен тысяч таких же работяг, как и он сам, став жертвой нетерпящего одиночество вампира.
Все замолчали. У всех вампиров была своя печальная история обращения и принятия своей новой натуры. Кто-то, как Винсент, принял укус вампира, как подарок, увидев в нем второй шанс. Кто-то понимал, что одно касание чужих зубов лишило их прошлого, будущего и настоящего, погрузив их в лживые грезы других, более влиятельных детей ночи, которые никогда не отпустят их до конца, как бы сильно те не гнались за призрачной свободой. Но среди этой толпы вампиров были и те, для кого обращение было наказанием за то, что они продолжали бороться, будучи смертными.
Тишину нарушил громкий и пугающий крик, доносящийся из дальней камеры. Смертный монстр пришел в себя и теперь негодовал оттого, что его заперли, как пса, на цепи. Он грозился разорвать всех на части, рычал и рвался из цепей, завидев, как ему казалось, легких жертв. Броня, заметив, как металл деформируется под напором чудовища, схватила Мигеля за руку и едва ли не вытолкала того из небольшой камеры, после чего закрыла дверь. Она только защелкнула замок, когда послышался тихий неприятный удар о стальную преграду между ней и монстром. Северянка отскочила назад в страхе, случайно врезавшись в стоявшего позади Мигеля, который тут же приобнял ее за плечи и аккуратно спрятал за собой.
— Вот же урод, он опять цепи порвал, — спохватившись и вскочив с места, громко заругалась одна из стражниц, подходя к заветной двери. — Хватит вести себя, как тварь! Я тебя на диету посажу! — громко пригрозила она, после чего беспорядочные сильные удары в дверь прекратились.
— Он до ужаса боится диеты, — тихо пояснил всем генерал. — Однажды она уже посадила его на вынужденную голодовку, пока тот едва не сдох. И все из-за порванного рукава на форме. — После этих слов вампир посмотрел на грозного вида мускулистую девушку, рукав которой был аккуратно зашит черными нитками, хорошо заметными на грязной зеленой ткани старой униформы. Глядя на стражницу никто не сомневался в том, что она способна запугать даже такое существо, как перекормленный кровью хозяина прислужник. Но как только грохот прекратился, и вампирша убедилась в том, что чудовище теперь сидит смирно и внимательно наблюдает за людьми в окошке, села на свое место, позволяя Броне взять все под свой контроль.
— Я прочла твой дневник, — дрожащим от страха голосом начала Броня, испытывая неуверенность, которая была ей не свойственна. — Но у меня есть вопросы.
— Вопросы, вопросы, — хрипло повторил монстр, брезгливо цокнув языком и закатив бешенные глаза. — Твои вопросы — твои проблемы. Я не буду отвечать на них. Иди прочь, пока я не разодрал твою глотку и не выпил всю твою сладкую, горячую кровь, — тихо пригрозил монстр, не сводя глаз с небольшого окошка, где едва было видно лицо собеседницы.
— А как твоя глотка поживает? — отодвинув Броню в сторону, уверенно спросил Мигель с самодовольной улыбкой подходя ближе к двери. — Уверен, твоей госпоже понравилось удушение с переменными переломами шеи, — заметил он, привлекая к себе внимание пленника своим злобным, заставляющим всех, кто его услышал, покрыться неприятными мурашками, смехом. Он решил использовать план Рейнальдо, и монстр на него повелся.