— Ах, мой милый мальчик. Он был так болен. Его никто не мог спасти. Его мать потратила все сбережения, чтобы продлить его мучения. Но даже это не могло уберечь его от смерти. Я был вынужден наблюдать, как он сходит с ума от осознания того, что ему вскоре придется умереть. Тирсей… Само его имя, словно издевка судьбы. Он был обречен умереть еще до рождения. Я хотел его спасти. Ради него я изучал все эти ненаучные истории о монстрах, чтобы найти хоть кого-то, кто мог бы его спасти. И тут мне повезло. Пять лет порушенных надежд и ежеминутного страха, что я опоздаю, и тут ко мне в руки попала она — моя госпожа. Я выследил ее в Венгрии, нашел по следу из трупов. Сложнее всего было ее поймать, но я справился, я смог, — со слезами на глазах и с восторгом в голосе заявил ученый, словно до сих пор не верил в свою удачу.
— А опыты зачем? — вдруг громко спросил Кристиан, для которого продолжал оставаться загадкой тот факт, что большинство из экспериментов не имели под собой никакой почвы и были просто обычной пыткой, как отрубание пальцев и регулярные процедуры ультрафиолета.
— Я хотел узнать, каким станет Тирсей, когда обратится. Я хотел понимать, как уберечь его от боли и смерти, когда он станет вампиром. И как я смогу его остановить, если он выйдет из-под контроля. Вампиры кровожадны и неосторожны. Он не должен был становиться таким. Я хотел понять, что можно убрать из его будущих слабостей, а что уже неотъемлемо. Сделать его более сильным, более быстрым, более совершенным, — попытался оправдать свою жестокость автор рукописи.
— А еще вампиры? Ты поймал несколько. Почему ты их убил? — спросила Броня. — Они оказались недостаточно сильными? Или не такими красивыми и беззащитными, как Она? — задала наводящий вопрос девушка, заметив еще в самом начале опытов, с какой предвзятостью ученый относился к каждому из своих подопытных. Кого-то, как упыря и старца в лохмотьях, он пытал так изощренно, как только позволяли ему фантазия и имеющиеся ресурсы, мучая их долго и с садистским наслаждением, а с кем-то ограничивался короткими исследованиями, словно оберегая их и защищая, как самый прекрасный цветок.
— Я заметил их различия почти сразу. Их объединяли одним словом — вампиры. Но это были не они. Она — возможно, но не остальные. Я пытал их, чтобы вымотать и понять, в чем же их отличия. Один старел, как человек, будучи кровопийцей. Второй был настоящим монстром из ночных кошмаров: лысый, страшный и мертвый на вид. Я не хотел бы, чтобы мой сын становился таким же. Но если бы он оказался самым сильным и поддавался изменениям, я бы дал ему шанс. Но как бы я его не пытал, как бы не стремился приручить, он все также оставался бездушным, безмозглым монстром, от которого не было проку. Он был безумен и даже кормление не могло заставить его понять, что со мной лучше дружить. Поэтому я его отпустил…
— Отпустил на верную смерть, — закончил за него Кристиан, чувствуя недовольство. — Он же упырь. Что ты ожидал? Один его вид сводит с ума любого, какого же ему жить в таком виде. Не каждый вампир, обращенный насильно, сохраняет рассудок, осознавая, кем он стал и как теперь ему придется жить. А тут такое, — уже более тихо, с ноткой печали заметил он, понимая, что и сам является тем, кто предпочел бы смерть участи вампира.
— Глупо и наивно не осознавать всех плюсов такого состояния! — громко заметил проснувшийся в монстре ученный, вступая с невидимым для него собеседником в спор. — Кровь тех, кого ты никогда не знал — отличная плата за бессмертие и возможность жить свободно и по достоинству, как ты этого заслуживаешь, — уверенно заявил безумный пленник, не желая признавать того, что сам он никогда не станет тем, кого так старательно восхваляет.
— А что насчет тех, кого знал? Они вырастают, состариваются и умирают на твоих глазах. И все, что ты можешь сделать — это выпить их кровь, чтобы облегчить их муки, или же стой и наблюдай, как их убивает кто-то другой, — повысив голос ответил ему раздраженный Кристиан, пока Виктор старательно сдерживал его, сжимая его руку так крепко, как только мог, учитывая едва слышимый треск чужих костей.
— Это очередной бред мнительной натуры, — устало выдохнул пленник. — Почему нельзя их обратить? И тогда они будут с тобой вечно. Разве это не прекрасно, жить столько, сколько сам захочешь в молодом и красивом теле, используя все наслаждения, что только предлагает тебе жизнь и не бояться последствий? — спросил он у Брони, словно пытаясь ей что-то доказать. Никто не понимал до сих пор, но монстр занимался тем, что пытался переманить на свою сторону эту наивную на вид, больную девушку, обещая ей обращение и все блага жизни за пару глотков ее крови, по сути тем самым ее убив.