— Почему? — спросил Кристиан, не веря в собственную удачу. Он чувствовал себя героем очередного фантастического романа, где все события каким-то чудом ведут героев в правильном направлении, а каждый встречный знает развитие тех или иных событий, благодаря которым они все смогут дойти до цели. Бывший глава города усомнился в выбранном пути. Он много лет прожил, как солдат на войне, где каждую ночь гибло много хороших вампиров, чтобы верить в происходящее и не видеть подвоха. Они прошли разрушение Рейнбоу, пережили битву в Острове мертвых, сбежали из ледяного города, и никто не умер. Все их травмы были легкими, а из любой передряги они уходили с минимальными потерями. Он сам не пережил ни одной потери тех, кого бы ему действительно хотелось спасти. Лишь мысли о Кларе вызывали в нем небольшую горечь, но она прожила слишком много, чтобы ее смерть была чем-то неожиданным. Все давно готовились к тому, что она исчезнет из их жизни, оставшись лишь воспоминанием.
— Никто из первого поколения правителей не остался на посту. Они канули в небытие, оставив свои троны приемникам, которые так же пропали спустя время. Концов уже не найти, — прерывая мысли Кристиана ответил пленник, после чего запел странную песенку, в которой Мигель узнал считалочку про десять негритят. И смысл песенки навел его на те же мысли, которые мучали Кристиана. Он первым встал с места и направился к выходу.
— Ты куда? — спросил у него генерал, желавший поучаствовать в очередном тайном заговоре, которых было достаточно на его веку, чтобы похвастаться во время очередной беседы по душам со своими подчиненными.
— Не нравится мне это все. Я начинаю понимать, что это за место и какой странной оно прежде было. Я не намерен ждать гостей, чтобы смотаться из страны, где всеми правят бессмертные тени. Я устал разбираться в чужих проблемах, — угрюмо ответил он, не поворачиваясь к остальным. — Спасибо, что позволили поболтать с этим психом. Но мой вам совет, не рассказывайте никому о том, что услышали. А лучше, избавьтесь от всех, кто может сказать это за вас, — после этих слов вампир обернулся и многозначно посмотрел на двери запертых камер. — Общество не любит тех, кто знает слишком много и пытается это всем донести.
Мигель пошел прочь, оставив всех со своими мыслями наедине. Первым сдался и принял для себя решение Кристиан. У него не ушло много времени на это. Он уже сделал для себя выводы, и Мигель обогнал его только по той причине, что более молодой вампир погрузился в свои мысли, осознавая неприятность сложившейся ситуации. Кристиан встал и пошел на выход, сохраняя молчание и удивительную задумчивость. А после него из-за стола поднялись и все остальные, обрекая местных стражей на муки незнания. Все, что им оставалось — это попытаться расспросить местного психа и получить от него хоть некоторые детали того прошлого, которое их теперь очень интересовало.
— Мигель, постой! — заметив вдалеке медленно бредущую фигуру древнего вампира, позвала Броня. Услышав ее призыв Мигель остановился и обернулся к ней. На его лице отражалось истинное изумление, когда он увидел всех своих спутников, идущих вслед за ним. Кто-то, как Кристиан, сохранял молчание, но почти все шли, тихо обсуждая те нюансы, которые их смущали и заставили пойти вслед за древним, и тем самым лишаясь возможности еще немного узнать о прошлом.
— Что вы тут делаете? — спросил он у подошедшей к нему толпе. — Мне не нужна компания. От вас одни проблемы, — с недовольством на лице заявил древний, стараясь скрыть свою благодарность за то, что его не оставили одного. — Зачем поперлись за мной? — спросил он уже громче у всех остальных, что уже стояли рядом.
— Нет. Тебе не нужна компания. Но помощь оказалась бы не лишней. К тому же нам тоже кажется это очень странным, — высказала свое мнение Броня. — Все слишком хорошо и радужно. Мне часто везло в этой жизни, но даже это слишком. Так что либо мы идем по открывшейся дорожке и надеемся на хороший исход, либо поступаем так, как от нас никто никогда не ожидал, и тогда нам точно придется умереть. Не знаю, как ты, а мы уже приняли решение, — выдохнула Броня, в очередной раз вызвав уважение к себе и страх за то, что кто-то из них умрет.