— О чем вы?
— Люди плодятся слишком быстро. Даже с ограничением рождаемости их слишком много для вампиров. Сотни людей гибнут каждый день, но вампиры погибают тысячами. А диких, тем не менее, становится только больше. Нам нужно идеальное решение проблемы – война. Мы не вмешиваемся, пока дикие и смертные грызутся между собой.
— А когда им надоест искать виновных на стороне? — с ужасом спросил у глав депутат. — Что будет, когда их объединит общий враг? Вскоре они поймут, откуда все беды и захотят обрушить свой гнев на нас! — попытался донести истину до круга правителей осмелевший вампир, который уже понял, что если он и встретит новый рассвет, то едва ли тем, кем он встречал закат.
—Мы их уничтожим. Нам ли бояться и переживать о таких пустяках, — отмахнулся от прислужника тот, что во всем видит лишь пользу. — Они должны знать, что происходит с теми, кто идет против наших законов, — с равнодушной полуулыбкой на лице спокойно ответил правитель, давая понять, что решение очевидно.
— Гораздо проще уничтожить тех, кто недоволен, чем хотя бы попытаться понять, почему они недовольны, — высказал свое мнение по поводу услышанного депутат. Он больше не приклонял голову, а смотрел прямо на своих собеседников, словно они больше ничего для него не значили. И это начало раздражать правителей.
— К чему ты клонишь? — строго спросил у него тот, что видел лишь плохое. — Ты против нашего правления? Или наши законы тебе стали не по душе? — впервые проявив хоть какое-то подобие эмоций, а именно гнев, спросил у стоявшего перед ним на коленях вампира древний. — Так выскажись, будь так любезен.
— И выскажусь, — неожиданно заявил прислужник спокойным тоном, глядя прямо в кровавые глаза монстра перед собой. — Законы, по которым мы живем, давно устарели. Они были созданы для ненавистных всеми вампиров, которые подвергались гонениям и тотальному уничтожению. Добравшись до верхушки, вымирающий вид превратил себя в достояние мировой культуры, животное из Красной книги. Но теперь вампиры иные. Они наглые, самовлюбленные и жестокие. Теперь они не вымирающий вид, а убивающая все живое агрессивная форма вируса. Люди были лишены большинства прав, чтобы вампиры выжили. Теперь же, выживать должны люди, вот только прав у них так и не появилось, — начал рассуждать малоприятный и едва отвечающий вампирским стандартам красоты обладатель частичной власти правящей верхушки, которой никогда не являлся.
— Люди лишь скот, что должен следить за нашим домом и утолять наш голод. Им ни к чему права. Имей они хоть что-то, уже бы перегрызлись между собой и втянули в эти воины и нас, — смело заявил один из правителей. — Я не вижу смысла продолжать разговор. Ты четко выразил свое мнение, — отмахнулся он ленивым, нарочито медленным жестом руки от своего собеседника, однако тот не захотел отступать.
— Как вы думаете, как скоро ваши враги, которых вы так презираете, поймут, кто виноват в их невзгодах? Вы впустили их в свои дома и в свой желудок, но забыли, что они все еще доминирующая форма жизни и очень мстительная. Люди и дикие, в отличие от вас, помнят, что когда-то они все были одинаковыми. Мы все были смертными. И они так же знают все наши слабости. И как людские, так и вампирские, — после этих слов неказистый вампир с трудом поднялся с колен, словно показывая тем самым, что больше не боится правителей и их суда. — Мы же совсем забыли, что именно из себя представляют оба вида, угрожающие нам. Прежние правители были жестоки и кровожадны, но их слабости делали из них живых существ. Они не были статуями, говорящими с высоты трона.
— Хватит упоминать прежних правителей в своей оскорбительной речи, —предупредил тот, что видел в словах вампира лишь ложь. — Они давно оставили нас, оставшись в памяти лишь тенью. Мы никогда не узнаем их решения.
—Они бы согласились со мной! — перебил впервые в своей жизни правителя дипломат. — Не из добрых побуждений, но ради спасения своего народа. Вам до народа же дела нет. Вы забыли, кем правите на самом деле, — с горечью и долей презрения заметил вампир, после чего молча поклонился, скорее по привычке, нежели из уважения, и быстро покинул зал великой шестерки вампиров, впервые осмелившись повернуться к ним спиной.