— Она хочет, чтобы ты ее убил, — подтвердил его опасения Рейнальдо, но тут же добавил, словно заметив боковым зрением растущее на лице собеседника недовольство: — Манила очень сильна, поскольку является одной из вампиров, обращенных во время первой революции. В ней течет кровь первых городских вампиров. Если приступ повторится, и она потеряет контроль, она перебьет всех в городе. Она это понимает. Она молит о помощи.
— Я не доктор. Пусть идет к Шафи за помощью. Может, у него найдется морфин, чтобы сгладить ее эмоциональную нестабильность, — с недовольством ответил Мигель, не желая продолжать разговор. Он уже жалел о том, что не прогнал подростка сразу, как только тот вошел в комнату.
— Ей не нужна помощь доктора. Тот уже бессилен. Она просит избавить ее от мучений.
— Но почему я!? — громко спросил Мигель, вскакивая с места и заставляя тем самым пса отскочить в испуге в дальний угол хранилища, подальше от гнева нового хозяина. — Почему я должен пачкать свои руки в крови!? Все считают меня кровожадным монстром без чувств и эмоций? Да, я эгоистичен и высокомерен. Но что поделать? Меня так воспитали. Я не выбирал участи быть вампиром! Меня предали и отдали на съедение монстру близкие и дорогие мне люди! Я лишь хочу покоя. Я устал вечно бояться солнца и внушать всем страх! — метаясь по комнате громко причитал о своих стенаниях и бедах древний, наконец обратив на себя внимание собеседника, в котором вновь стали узнаваемы подростковые черты, но не из любопытства, а из-за нескрываемого удивления.
— Речь сейчас не о том, как тебя видят другие, а о том, сколько жизней спасет одна смерть, — попытался остановить гневную речь уставшего от стереотипов вампира подросток. — Манила может в любой момент сорваться. В доме живут все люди, которые умрут, если она вновь потеряет контроль. Подземелье уже не сдержит ее...
— Почему? Почему ты видишь во мне убийцу? — с мольбой в голосе спросил Мигель, борясь с растущим внутри него отчаянием, наконец остановившись посреди небольшого хранилища. Не успел Рейнальдо что-то ответить, как Мигель уже с быстротой прежних вампиров оказался возле его ног, присев на корточки и внимательно глядя в глаза подростка, словно желая найти в них ответ. — Почему даже ты видишь во мне монстра? Ты ведь никогда не боялся меня. Я так надеялся...
— Ты лишь вампир, а не монстр. Это не одно и то же, — спокойно ответил на немой вопрос Рейнальдо. — И дело не в том, что кто-то увидел в тебе убийцу. Манила увидела в тебе надежду на спасение. Избавителя от мучений. Ты и представить себе не можешь, как это страшно: сходить с ума. Осознавать, что творишь, но все равно продолжать, не в силах остановиться. Если ты и в самом деле не монстр, то сжалься над ней. Она могла бы попросить об этом Кристиана, но он еще не до конца понимает свою силу. Смерь от его рук она не сможет принять. Ты для нее лишь незнакомый гость. Но Кристиан... Он ее возлюбленный, которого она предала, и перед которым она чувствует вину. Крис этого не помнит, но он был ее прислужником долгие годы. Манила впустила его в свою постель, а тот предал ее доверие. Они оба оказались виноваты в том, что Кристиана обратили. А кроме него только ты являешься древним, — попытался объяснить выбор Манилы Рейнальдо, глядя прямо в кровавые отблески бессмертных глаз.
— О чем ты? — удивился Мигель. — Откуда ты можешь знать, что связывает их? — спросил древний, но тут же умолк, найдя ответ в уголках губ своего собеседника, увидев правду в помутненном взгляде. — Она тебя напоила, — отпрянув от подростка, в ужасе прошептал Мигель, чувствуя укол ревности и разочарования. — Она напоила тебя своей кровью...
— Она не сразу поняла, почему Себастьян перестал ее любить. Но после сопоставила некоторые факты и пришла к верному выходу, — с горечью проговорил подросток. Он попытался улыбнуться в оправдание случившегося, но его настоящие эмоции все же проступили через навеянное сознанием госпожи спокойствие, и по его гладкой щеке скатилась первая слеза. — Мигель, мне страшно, — дрожащим голосом прошептал подросток, осознавая свою участь. — Я не понимаю, как это случилось. Все произошло так быстро... Я лишь немного отстал, а потом она меня поймала, — начал быстро тараторить юноша, пытаясь рассказать то, что с ним произошло, но тут же умолк и успокоился, словно ничего и не произошло. Сознание госпожи вновь вернуло контроль над ним.