— И все же нам следует проверить, что стало с городом, — заявил Мэдерик, продолжая рассматривать дорогу из тел своих земляков. — Если повернем сейчас, я сделаю все, чтобы попасть в Совет и осудить каждого, кто будет настаивать на возвращении. А если я не вернусь, Шафи и его друзья тут же заметят подвох и предпримут меры. И поверьте, Дмитрий и Валентин, которые совершенно не подчиняются никому, но имеют некое уважение к Броне и ее доверию, сделают все, чтобы виновные в моей смерти понесли суровое наказание, — высказал свои намерения мужчина, понимая, что к нему ни у кого из присутствующих нет уважения в той степени, чтобы исполнить его просьбу, не имея веской мотивации.
— Хватит уже, — попросил у всех один из тех немногих вампиров, что все это время сохранял молчание, внимательно осматривая периметр в поисках какой-либо угрозы, которую до сих пор никто не исключал. Стражи сомневались, что все беглецы решили прийти в город. Северные вампиры давно лишились наивности и веры в светлое будущее, а вот вера в засады и нападения исподтишка была крепка после последнего падения города. Многие в Острове мертвых были уверены в том, что вампир был немым, поскольку ни при короткой жизни, что он провел в городе, ни после обращения он не проронил ни слова. Все посмотрели на него с огромным удивлением, не веря своим ушам, и лишь один из младших стражей спросил:
— Ты умеешь говорить?
— А это имеет значение? — только и спросил он в ответ. — Надо идти в город. Я тоже оттуда. Местные люди весьма живучие и сильные. Они могли и в воде выжить и в огне. Это ведь северяне, — только и заметил он, и Мэдерик вдруг осознал, кто именно стоит перед ним. Это был один из тысячи безмолвных стражей города, которым должны были отрезать язык и взять у них клятву защищать жителей до конца своей жизни.
— Ты один из стражей? Но разве вас не лишают возможности говорить? — поинтересовался знающий законы своего города смертный, внимательно глядя на вампира. Все продолжали следить за ними, не понимая, о чем идет речь. — Как ты обошел системы обрезания языка и вырывания зубов?
— Вставная челюсть и постоянная тренировка в течение пятидесяти лет творят чудеса, — поведал свой секрет вампир. — А что, эта система действует до сих пор? В городе хоть что-то поменялось с той поры, как я его покинул? — задался вопросом страж, вызывая у остальных еще больший шок. Он говорил с едва заметным акцентом, словно у него во рту было что-то, что ему мешает нормально говорить. Собеседники продолжили путь на Север, не обращая ни на кого внимания и продолжая беседу. Остальные шли исключительно из любопытства, дабы узнать о своем старом приятеле что-то новое, что он долгое время прятал под вуалью тишины и безмолвия.
Погода на Севере была так же изменчива, как и настроение голодного вампира на охоте. Она то была приветливой и доброй, то срывала на путниках весь свой гнев, превращая прекрасные долины полные яркого снега в непроходимое царство пурги и холода. В такие моменты группа предпочитала останавливаться в небольшой палатке, в которой все умещались лишь сидя, прижавшись друг к другу вокруг небольшого очага, которым служила керосиновая горелка времен прошлой эпохи. В ней же все предпочитали ночевать, опасаясь хищников и нападений, что казалось Мэдерику и его новому приятелю смешным и глупым. Они лучше остальных знали, насколько пугливы теперь животные, гонимые дикими и бегущими от смерти даже там, где голод делал из них отчаянных охотников. И в моменты вынужденной близости группа предпочитала обсуждать причины, по которым город затонул так быстро и почему никому не удалось это предотвратить, и были ли вообще такие попытки.
Путь продлился больше недели. Запасы продовольствия и керосина пришлось экономить. Мэдерик заранее предупредил всех о сложности пути пешком, и потому группа запаслась больше положенного, тем самым спасая себя от вынужденной голодовки. Однако ограничить себя всем все же пришлось. Погода никак не желала уступать. Иногда группе приходилось продолжать путь даже во время бури, дабы продвинуться на планируемое расстояние и не задержаться в пути еще на день. Вампиры чувствовали усталость и страх перед неизвестным. Они не думали, что для них путь окажется таким сложным. Однако, глядя на Мэдерика и его уверенность и стойкость, большинству бессмертных становилось стыдно за свою слабость, и они двигались вперед, превозмогая все страхи и предрассудки о своей слабой натуре.