— Он не доберется до нас, — тихо успокаивала мародеров Клара, заводя их в столовую, где теперь сидели исключительно местные жители, что-то тихо обсуждая. Они замолчали при появлении женщины и троих перепуганных захватчиков. Глядя на бледные лица, подростки сразу поняли, что произошло.
— Он уже здесь? — тихо спросила перепуганная девочка лет десяти, которая буквально пряталась в объятиях такого грубого на вид, но такого заботливого при необходимости Гейба. Юноша обнимал девочку, так как он был единственным старшим из детей рядом с расплакавшимся ребенком. Девочка вновь начала горько плакать, глядя то на Клару, то на сидевшего рядом Гейба, что прижимал ее к себе сильнее.
— Ему не проникнуть в наше убежище. Он сможет попасть на верхние этажи, но первые три полностью закрыты. Я схожу с мальчиками и проверю все двери и окна еще раз, а вы пока старайтесь не подходить к внешнему коридору и не шумите сильно. Он очень хорошо слышит, — предупредила их владелица отеля, вспоминая старые рассказы об упырях и их возможностях. Дети притихли. Кто-то потупил взгляд, кто-то кивнул, внимательно глядя на нее, кто-то просто глубоко вздохнул, промолчав в ответ.
10
Мужчина ничего не видел. Он чувствовал кровь, ее сладкий вкус, манящий запах, желал утолить непреодолимую жажду, которую сдерживал несколько десятилетий, и не видел никаких препятствий на пути достижения своих целей. Он понимал, что убивает. Видел людей, но так нечетко, что не понимал, кого именно он поймал, пока несчастные не оказывались в его объятиях. Та человеческая часть рассудка, которая все это время сдерживала монстра просто ненавидела себя за то, что мужчина творил. Дети, старики, женщины и мужчины. Запахи многих из них монстр узнавал почти сразу, вспоминал их лица и имена, но даже это не могло заставить чудовище прекратить охотиться за теми, чье сердцебиение он слышал.
Когда вокруг упыря возникла тишина, он услышал звуки жизни с восточной стороны города, где в отеле и рядом с ним все еще были люди. Он пошел на запах крови. То и дело упырь натыкался на тех, кто был ранен или болен и не мог передвигаться быстро. С ними он расправлялся без какого-либо охотничьего интереса. Некоторые люди смиренно принимали смерть от клыков монстра, лишая вампира хоть какого-либо удовольствия от борьбы смертного и его желания жить. Такие люди умирали быстрее тех, кто надеялся спастись, немного насыщая монстра. И по следам перепуганных мародеров монстр нашел путь к отелю. Он нашел последнюю жертву возле самого входа в огромное здание. Упырь жестоко убил несчастную женщину, которая когда-то была бравым воином, но теперь больше походила на перепуганного горожанина, которых она совсем недавно убивала с презрением на лице.
Затем, услышав тихие стуки живых и сильных сердец, упырь попытался открыть старую, но очень тяжелую дверь. Когда у него ничего не вышло, он в гневе ударил по дереву, но то даже не дрогнуло. От досады упырь взревел нечеловеческим голосом, после чего он начал осматривать здание в поисках пути. Все окна первых трех этажей были зашторены и закрыты, но выше, там, где царила тьма, некоторые окна оставались открыты настежь, словно приглашая упыря в гости. Немного помедлив, монстр нашел путь наверх и принялся карабкаться по стене. Но внутри его также ожидало разочарование. Все двери, окна и проходы на нижние этажи были заперты на прочные двери и ставни, а за ними оставались на страже покоя те, кто нашел спасение в старом отеле. Но упырь предпочел испытать удачу. Он продолжал бегать по этажам в поисках прохода вниз.
— Что он делает? — тихо спросила у остальных перепуганная девочка лет восьми, которая пришла в столовую, чтобы немного попить воды после пробежки через весь город. На ее глазах погибли ее родители и почти все соседи, но ребенок продолжал вести себя спокойно, будто не осознавая всего произошедшего с ней ужаса.
— Пытается найти путь на нижние этажи, — ответила ей Клара, насторожено глядя на потолок, со стороны которого доносились звуки бега и вопли разочарования, когда монстр натыкался на очередную преграду. — Я проверила все двери и решетки. Ему будет очень сложно добраться до нас. Поскорее бы рассвет… — как-то отстраненно произнесла последнюю фразу старушка, бросая взгляд на зашторенное окно, за которым все еще царила ночная тьма.