— Отстаньте вы уже от него, — не открывая глаз громко потребовала Броня. — Хочешь помочь, расскажи, что знаешь об этих стригоях. Нет, оставь его в покое. Он же не виноват в том, что его не обратили до самого конца. Пусть сам вспоминает о том, что с ним произошло. Не мешайте вы ему уже.
— Чтобы он, как и ты, мучился в страхе и смятениях? — спросил серьезным тоном Мигель. — Ты едва не сошла с ума из-за того, что тебя оставили в покое. Ты и сейчас не похожа на спокойного человека, отвечающего за свои действия. И что бы мне не говорили остальные, что это твое нормальное состояние, я не поверю в это никогда. Мне больше была по душе тихая, недоверчивая, но мирная и добрая Броня, а не то, что смотрит сейчас на меня.
— Я всегда так на тебя смотрю, не прибедняйся, — велела ему Броня, заставляя вампира замолчать. — Я нуждалась в спокойствии, чтобы осознать прочитанное, а ему нужна тишина, чтобы вспомнить хоть что-то, — заметила девушка разницу между ними двумя, на что никто не мог ничего возразить.
Даже Кристиан, которому не нравилось, когда за него говорили, встретил слова северянки молчанием, но вовсе не из благодарности, а скорее от удивления. Солдата буквально поражало, как Броня спокойно сидит, пока на ее плече спал едва ли не самый опасный вампир в этом помещении. А Виктор впервые со времен побега из города спал так спокойно и крепко, словно не чувствовал никакой угрозы от той, что, по словам Рейнальдо, могла одним движением свернуть шею любому, кто окажется с ней рядом. Вампир внимательно смотрел на эту странную парочку: спящего вампира и почти дремлющую смертную, которые обычно враждовали и ненавидели друг друга, но теперь выглядели, как лучшие друзья.
Однако странный, незнакомый бывшему стражнику запах, нотки которого начали доноситься до его носа, отвлекли его от малоприятных мыслей будущего конфликта, который развернется, когда оба будут бодрствовать и до них дойдет, как именно они выглядели в этот момент по вине друг друга. Кристиан обернулся, старательно принюхиваясь к воздуху, чувствуя в нем нотки соли и такой необъяснимой свежести, которой он прежде не испытывал никогда. Его словно окатили холодной водой и поставили на ветру, вот только это ощущение касалось исключительно его носа. Вампир внимательно всматривался в открывающиеся пейзажи, но ничего, кроме редкого леса не замечал. Кристиану даже начало казаться, что ему просто привиделось, когда Мигель тихо с ним заговорил:
— Это запах моря. Оно далеко, но ты ведь вампир. Ты чувствуешь все раньше остальных, — едва шевеля губами и, словно, не произнося и звука, заметил древний. — Я тоже его чувствую. Мы приближаемся к большой воде. Ты когда-нибудь был на море, видел его вживую, а не на картинах? — тихо спросил вампир, но поправил сам себя, когда Кристиан уставился на него с удивлением: — Ах да, в вашем мире нет места для старых картин, на которых живые, — намеренно подчеркнул это слово вампир, желая немного унизить себе подобных, — с мастерством, которое многим вампирам и не достичь за целую вечность, изображают обычную природу так, словно перед тобой настоящий райский сад. Я обожал пейзажи. У меня была настоящая коллекция: моря, горы, поля. Я выкупал у художников подобные картины за хорошие деньги, словно собирая всю планету по кусочкам. Жаль, что она теперь утеряна навсегда, — не без печали выдохнул вампир, вспоминая свое сокровище.
— А насколько велико море? — спросил вампир слишком громко для тайной беседы, но, несмотря на опасения древнего за их уединение, никто не обратил на них внимания. — Как велико оно по сравнению с нашим городом? — куда более тихо поинтересовался Кристиан, опомнившись и предприняв меры.
— Нужно минимум десять городов, чтобы охватить самое маленькие море. Если ты хоть раз был в мегаполисе, то поздравляю, ты побывал в человеческом море, — с усмешкой ответил ему древний, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти то самое море, о котором они вели речь. — Мы едем прямо к нему и довольно быстро. Думаю, к вечеру мы наконец доберемся до него. Ночное море — на самое красивое, но довольно завораживающее зрелище. Нужно разбудить Виктора через пару часов. Ему наверняка тоже уже чудится соленый запах. Вон, как морщит нос, — указал на спящего машиниста Мигель, замечая, как тот готовится чихнуть, но продолжает упорно цепляться за свои сновидения.