— А Винсент? — спросил Кристиан, бросая взгляд на того, кто продолжал спокойно беседовать с правнуками, которые предполагали, насколько оправдан риск прихода в чужой город.
— Он искусственный вампир, довольно сильный, способный удивит своей живучестью и выносливостью даже меня, но все же не самый выдающийся из представителей своего подвида, — заметил Мигель, но после неожиданно для собеседника усмехнулся. — Я только сейчас понял, насколько странная у нас компания, — пояснил он, заметив смятение Кристиана. — Среди нас самыми обычными являются только близнецы. И то, одна пленит своими глазами, а второй может убить ножом для резьбы по дереву без каких-либо затруднений. А ведь есть еще Броня и Винсент, Виктор со своими тараканами в голове и мы с тобой. А еще Рейнальдо. Я никогда не видел человека, который смог бы сопротивляться влиянию крови вампира. Я даже не представляю, чем бы это закончилось, если бы я его не убил тогда. Может, он бы смог обратить эту связь вспять или превратить вампира в свою марионетку, но путь был бы весьма мучительным и опасным для его разума и тела.
— Он еще не мертв. Его тело не меняется, как у мертвецов. Он словно спит. И Броня сказала, что у него шея вернулась в привычное состояние, словно она вновь срослась. Думаю, ты был прав, он и в самом деле меняется, но кем он будет, я не могу себе и представить, — озвучил свои опасения бывший глава городской стражи.
5
Как и говорил Мигель, ближе к ночи железнодорожные пути приблизились к большой воде. Следуя вдоль побережья, Виктор сначала замедлил ход локомотива, дабы полюбоваться видом. Ветер надувал небольшие волны, порождающие прекрасные ароматы смеси соли и воды, моря и песка на пляже. Даже смертные смогли почувствовать эти прекрасные нотки свежего воздуха. Группа наслаждалась открывшимся видом, словно маленькие дети, наивные и впечатлительные. Мигель же больше погружался в ностальгию, нежели поражался красотой места, что несомненно изменилось за те долгие десятилетия, которые древний провел в бегстве от света. Он знал, что это место ему знакомо. Он отплывал от этого места на свой остров, его яхта стояла среди множества других, не менее дорогих и шикарных. Он гулял по ночному пляжу, встречая редких путешественников и романтиков, время от времени утоляя ими свою жажду и отправляя тела в путешествие по воде. Но теперь берег моря был пуст и забыт. Никто больше не видел его красоты, не мечтал, закопав пальцы ног в теплом даже ночью песке, не думал под шум моря, не надеялся на светлое будущее, представляя то, что существовало за гранью мира. Мигель так погрузился в те далекие, прекрасные воспоминания о далеком прошлом, что вернулся в настоящее только тогда, когда поезд остановился, заметив пристань, на которой стояло несколько весьма странных на вид, но весьма занимательных яхт. Заметив их, Виктор так удивился, что тут же с возмущением обратился к Мигелю:
— Ты же говорил, что никто с материка не рискует плыть через море. Так откуда здесь корабли? — он указал на целый порт разнообразных морских транспортов, которые мирно покачивались на волнах, оставшись наедине с морем, пока их хозяева развлекались и работали в ближайшем туристическом городе, огни которого виднелись чуть дальше на горизонте, к которому путников вели пути, яркими огнями и редкими вспышками. На краю мира даже дикие обезумевшие мертвецы — редкое явление. Кроме как в море, им бежать от солнца было некуда. Но порой голод доводил мертвецов до исступления, и те бежали к краю света в попытках найти спасение и яркую смерть возле большой воды, которая буквально завораживала.
— Это не корабли, а яхты. Причем, весьма примитивные. Они не подходят для того, чтобы переплыть море. На них можно плавать вдоль берега, от одной лагуны до другой. Но не более того, — ответил ему со знаниями моряка древний, внимательно рассматривая стоявшие в порту яхты. — Думаю, кто-то из местной элиты балуется иногда плаванием вдоль берега, желая потешить самомнение и пощекотать нервы. Но не более того.
— Вот вам и выбор, — вдруг выдала Броня. — Бежать через море или ехать в город, стараясь найти там ответы или припасы. — Почему-то девушка посмотрела на Мигеля, который все еще бросал мечтательные взгляд на морской горизонт. — Ты единственный, кто сомневается, идти с нами или нет. Остальные уже приняли решение, где и когда они оставят наш путь и пойдут своим, — заметила девушка, обращаясь к древнему.