— Что тебе от меня надо, тварь! — заорала она что есть мочи, стараясь перекричать телевизор и тем самым привлечь внимание жильцов с соседних номеров.
— Ответы. Что вам нужно от Виктора? — спокойно ответила ей Броня, пугая женщину еще сильнее. — Что вы задумали? И как в этом замешана Алфия?
— Я не понимаю, о чем ты, — решила сыграть наивную даму та, не представляя, кто именно перед ней. — Я люблю Виктора! Я бы ему не навредила, — попыталась надавить на жалость лгунья, но посмотрев на полное равнодушие на лицах окружающих, тут же перестала выдавливать из себя лживые слезы.
— Мы не идиоты и не слепые. Говори правду, или я начну с тобой говорить так, как принято на Севере: с выдернутыми ногтями и переломанными пальцами. Ты и представить не можешь, как хорошо я знакома с таким языком общения, — не без садистской улыбки проговорила Броня.
— Да по твоему уродливому лицу это заметно, — с ехидной улыбкой заметила женщина в форме, старательно изображая храбрость и самоуверенность. Но резкий удар по лицу быстро вернул ее в реальность. Ошарашенная работница отеля тут же посмотрела на Броню с неким испугом. Именно этого и добивалась северянка. Зрители старательно делали вид, что ничего не произошло, но Александра нервно схватила своего брата за руку. Она переживала, но не могла ничего сказать, чтобы не рушить план северянки и не рушить ее образ сумасшедшей девушки.
— Хамить мне, бабуля, очень опасно. Так что давай поговорим по теме. Что такого натворил Виктор в прошлый раз, что его хотят линчевать вместе с нами?
Женщина не ответила. Лишь усмехнулась и посмотрела на девушку с самодовольной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Броня поняла, что что-то не так. Она немного отстранилась и настороженно посмотрела на работницу отеля. Броня поняла, что они влипли по крупному. Именно поэтому им придется уезжать прямо сейчас, не ожидая праздника. Подойдя к вампиру, северянка прошептала ему на ухо:
— Зови Мигеля и остальных. Они должны нас слышать, чтобы прийти на помощь, если что-то случится. Я пока узнаю, в чем дело, но тебе придется их позвать немедленно. Мы уходим из города. Так им и передай, — велела девушка, хватая Винсента за локоть и выводя его из комнаты. — Иди в соседнюю комнату. Там не так шумно и тебя лучше услышат.
Винсент молча кивнул и ушел прочь, оставив на лицах своих правнуков удивление и тревогу, которая только росла из-за того рассказа, что им еще предстояло услышать. Броня же вернулась к пленнице и сходу ударила ту по лицу еще раз, но куда более сильнее, словно приводя ту в чувства.
— Слушай сюда, тварь. Я много в своей жизни душ погубила. Могу вернуться к прошлому и повторить старые ошибки. Так что, либо ты сейчас же говоришь, что произошло в прошлое появление Виктора, и что вы задумали теперь, либо я пропускаю процедуру с ногтями и приступаю к снятию кожи лица. Знаешь, что это такое? Это когда с тебя медленно срезают все твое лицо, не кусками, как все ошибочно представляют такую процедуру, а единым полотном, словно маску. В этой пытке, или казни, учитывая, во что превратится твое лицо, когда оно заживет, если ты выживешь, главное не задеть нервы и не порезать маску, иначе все пойдет прахом. Я буду медленно отделять кожу от мышц и жировой ткани, порез за порезом. Тебе будет больно, но ты даже кричать не сможешь, ты не сможешь потерять сознание, потому что новые волны агонии от каждого пореза будут тебя пробуждать. и ты будешь все чувствовать, осознавать и видеть, как с тебя срезают кожу. Ты этого хочешь? — спросила северянка, доставая из старого ремня на штанах небольшой искривленный нож, рукоять которого была замаскирована под пряжку.
Слова Брони показались всем, кто ее слышал весьма убедительными. Даже близнецы, для которых северянка не представляла угрозы, посмотрели на нее косо. На пленницу же слова свирепой девушки произвели небывалое впечатление. Не сводя глаз с ножа в руках гостьи отеля, женщина, казалось, седела на глазах. Полный ужаса взгляд был направлен на то, что в ее воображении уже впивалось в ее плоть, заставляя несчастную страдать от боли и истекать кровью, из-за чего с губ женщины слетел тихий обреченный стон, позволяя Броне понять, что она добилась своего: