— Надо проверить уровень горючего, — заявил древний, проходя куда-то вглубь огромного плавучего судна. — Я чую его запах, но сложно сказать, сколько его и как далеко мы сможем отплыть от берега. Не хочу получить сюрприз посреди океана. Да и вы особо желанием едва ли горите, — уже из трюма кричал вампир. Остальные оставались на палубе. Они внимательно оглядывали пляж в поисках кого-нибудь из горожан, пока легкие волны слегка захлестывали мягкий песок, яркий от закатного солнца. Люди продолжали прятаться, не в состоянии хоть что-то увидеть, а вот вампиры выступали в роли сторожевых, порой присаживаясь к полу, когда им казалось, что кто-то появился в поле их зрения.
— Ты там еще долго? — стараясь не повышать голос, спросила его Броня, в голосе которой звучало раздражение. Девушка ненавидела свое нынешнее положение, то и дело выглядывая из укрытия, в котором все прятались уже несколько минут. — Ты там что, яхту по деталькам разбираешь в поисках горючки?
— Нет, конечно, — вытирая руки от дурно пахнущей смолянистой жидкости какой-то старой тряпкой, ответил ей вампир, поднимаясь на палубу. — Но яхта, так же, как и поезд Виктора, весьма тонкий и искусный механизм. Она не терпит спешки и пренебрежения. И вообще, когда Виктор возился со своей колымагой, ему никто и слова не сказал, — немного по-детски возмутился Мигель, хмуро посмотрев на подходящую к нему компанию, словно требуя ответа. И он его получил:
— Потому что когда возился я, твою тушку никто поджигать не намеревался, — деловито заметил Виктор. — А теперь, пока мы не вернулись в средние века во времена сжигания еретиков и приношения человеческих жертв странным Богам, может уже поплывем в светлое будущее на твой дивный остров? Я уже готов повстречать местных аборигенов, одичавших и тупых, лишь бы только не видеть этот "райский уголок", — брезгливо заметил машинист, провожая остальных ближе к кабине.
— Да. Ты впишешься в их компанию как нельзя лучше, — с самодовольной улыбкой заметил вампир, все так же не смотря на своего недовольного собеседника. — Если они действительно одичали. В противном случае, ты станешь посмешищем, — усмехнулся дикий, вызывая у Виктора еще больший гнев.
Через несколько минут яхта покинула гавань и отправилась в свободное плаванье, оповещая тех немногих туристов о своем отплытии тихим рокотом мотора. Но никто из местных не подумал, что это сбегали жертвы грядущего обряда. Кто-то из них даже подумал, что некоторые туристы захотели понаблюдать за вечерним шоу с воды, где все будет выглядеть красиво и в то же время отдаленно, словно одно из тех шоу, что крутили по телевизору круглые сутки. И лишь вечером в отеле нашли перепуганную избитую работницу, которая уже отчаялась найти спасение.
— Что произошло!? — громко кричала Алфия, быстро перемещаясь от одного угла номера к другому. — Как они сбежали? Как они узнали о том, что их сожгут? — продолжала задавать вопросы женщина, наконец обратив внимание на все еще связанную заплаканную и перепуганную пленницу. Ее никто так и не удосужился развязать, лишь выключив телевизор, но лишь из-за своей раздражительности на громкие звуки, но не более того. Сама же женщина мало кого интересовала, несмотря на охрипший голос и опухшее от ударов девушек лицо.
— Я им рассказала, — стыдливо призналась работница сорванным голосом, опустив голову и готовясь к самому худшему из вариантов, которые могут ее ожидать, если беглецов не догонят. — Они заставили меня.
— Заставили!? — взорвалась вампирша, подскакивая к пленнице и грубо хватая ее за волосы, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты не выглядишь, как жертва пыток. Твоя рожа лишь немного опухла, а ты уже все вывалила им на блюдечке! Пара ударов, и ты уже испугалась? Видимо, я слишком много надежд на тебя возлагала, — резко отпустив смертную брезгливо бросила Алфия, выпрямившись во весь рост и посмотрев на женщину сверху вниз. — Ты своим языком подставила не только себя, но и меня. Я дала слово своему мужу, что Виктор умрет. Теперь жертвы нет. Мы приготовили восемь костров для восьми жертв. В твоей семье десять человек. И если мы не найдем эту гнусную компанию, они займут их место.
— Нет, — осознав плачевность своего положения, взмолилась шокированная женщина. — Не трогайте мою семью. Младшим из моих внуков меньше года. Как они будут расти без старших? Они же не выживут! — завопила женщина, надеясь вызвать в вампире хоть ккакую-то жалость, считая, что в Алфии все же осталось что-то от человека, коим она была еще тридцать лет назад. Но все ошибочно предполагали, что она всегда была милой и доброй девочкой, скрытной и робкой, но безусловно отдающей все, что у нее есть во благо окружающим. И только ее муж знал, насколько Алфия поверхностна и меркантильна, знал, что в жертву Богам приносятся те, кого она силой заставила согласиться на смерть. Те, кто боялся ее больше, чем огня. Все знали, как часто менялись в доме богемной семьи служанки, но куда они девались, знала лишь Алфия. И все эти жертвы принимались спокойно только из-за благополучия людей и вампиров в городе, которые жили своим трудом и верили в Древних Богов. Но без жертвы не было тех, кто боялся, не было работников и тех благ, которые имели все семьи в городе, которые зарабатывались трудом смертных, которые только притворялись счастливыми, предпочитая не замечать неожиданные пропажи своих соседей.