— Видимо, твои рабочие и в самом деле не покинули этот остров, — тихо заметил Кристиан, крепко держа на руках странно пахнущего Рейнальдо. — Интересно, от чего они умерли? — спросил он у самого себя, чувствуя подступающую тошноту от увиденных в траве черепов и костей. — Это не поляна, а кладбище какое-то.
— Странно, — тихо и довольно холодно для своей привычной эмоциональности заметил Виктор. — Они словно умерли в одно мгновение. Что могло убить столько людей сразу? Они чем-то заболели или их кто-то убил? Ты уверен, что здесь безопасно? — спросил у Мигеля машинист, бросив на него подозрительно равнодушный взгляд, вызвав в том странное чувство стыда и страха за его безопасность и рассудок подвергшегося слабостям вампира.
— Здесь никого нет. Если их и убил кто-то, то он наверняка уже ушел. Что ему здесь делать? — заверил всех в безопасности острова древний, чувствуя легкое раздражение. Немного посмотрев на поляну, Мигель нашел путь, по которому можно было бы дойти до дома, не наступая на останки погибших рабочих.
— Впасть в долгий сон, как ты этого хотел, например, — предположил Виктор, не желая успокаиваться. — А если это был такой же древний, как и ты? Ты хвастался тогда в подвале, что такие, как ты, не имеют запаха, как люди или искусственные вампиры. Едва ли вы ворочаетесь или разговаривайте во сне. Так как ты можешь утверждать, что тут никого нет? — начал задавать вопросы с подвохом блондин, настороженно оглядывая растительность вокруг.
— Будь остров занят, вампир бы уже давно проснулся и вышел защищать свою территорию, — сквозь зубы бросил ему древний, чувствуя раздражение от столь большого количества неприятных вопросов с его стороны. — У нас не принято ждать, пока незваные гости не проникнут в наше убежище. Мы не в фильме про вампиров, где тех обезглавливают в логове во время сна. Древние спять очень чутко, — привел аргумент Мигель, желая тем самым наконец заткнуть болтливого наглеца.
— А если они все умерли от заразной болезни? — не хотел успокаиваться Виктор, на миг останавливаясь и присаживаясь возле очередного скелета, скрытого в траве, чтобы взять бедренную кость и повертеть ее в руках, с интересом рассматривая странные вмятины и нехарактерный для разложившихся со временем останков перелом.
— Видно же, что умерли они давно. Болезнь не опасна теперь, — отмахнулся от него Мигель, уже не обращая внимания на действия назойливого юнца.
— А если это чума или сибирская язва какая-нибудь? Они со временем не исчезают и способны переживать холод и жару на зараженных останках. Эта штука очень заразна и опасна, — не успокаивался Виктор, уже замечая на себе удивленные взгляды остальных, которые явно не понимали, почему тот так взъелся на приведшего их на этот остров вампира.
— Да тебе то что до этой болезни?! Ты же вампир! — буквально взорвался хозяин острова, резко поворачиваясь к Виктору и пугая всех, кто послушно следовал за ним, дабы не осквернить место упокоения десятка, а может и сотни людей.
— Но среди нас смертные, которые могут заболеть! — так же громко ответил ему Виктор, выпрямляясь во весь рост и глядя в глаза собеседнику с неким вызовом. — Тебе наплевать на это? Мне нет! И вообще, откуда такая уверенность, что угрозы нет? Ты знаешь что-то, что не знаем мы? — наконец озвучил свой главный вопрос вампир, ради чего он и принялся выводить собеседника из колеи. — Что ты от нас скрываешь, Мигель? — прямо спросил машинист, хмуря брови и сжимая кулаки до такой степени, что кость в ладони с хрустом развалилась на куски.
— Я ничего не скрываю. Я просто слышу и вижу то, что тебе — жертве лабораторных экспериментов, — никогда не постичь, — взяв себя в руки, высокомерно заметил Мигель, в последний раз окинув гневным взглядом молодого выскочку, после чего он продолжил путь, но уже куда быстрее и уверенней.
— Какая муха тебя укусила? — тихо спросил у друга Кристиан, проходя мимо блондина и окидывая его растерянным взглядом. Уже давно он не видел, как Виктор доводит кого-то до истерики на пустом месте. Но машинист даже не обратил внимания на его слова, продолжая провожать недовольным взглядом хозяина острова, сжимая в руке осколки кости, что впивались в его мертвую плоть. Кровь уже начала каплями приземляться на дикорастущую траву.