— Да, пожалуй, ты был прав. Кровь и в самом деле довольно вкусная, — с довольной улыбкой заметил Мигель, уже прикончив свой пакет. — Думаю, я не откажусь от еще одной порции. А вы почему так медленно едите? — заметив, что его братья по крови еще не дошли и до трети, поинтересовался древний, на лице которого теперь царило некое добродушие и всепрощение, словно он познал все секреты мира и понял смысл своего долгого существования.
— Мы растягиваем удовольствие, — привычно учтиво заметил Винсент, делая вид, что он пьет кровь небольшими глотками. — Я уже не помню, когда в последний раз питался чем-то прекрасным. Хочу запомнить этот момент, — с легкой спокойной улыбкой заметил вампир, глядя в глаза своему старшему собеседнику и тем самым вызывая в нем уважение и доверие к его странному поведению, привычно вежливому и холодному, но в тоже время нарочито отдаленному общению с тем, кто давно его сопровождает. Но Мигель списал все на растерянность от переезда на новое место. Сам древний испытывал не меньше раздражения в молодости, когда ему приходилось покидать дом и отправляться куда-то по чужой прихоти.
— Ох, смотрите. Я же съем все, пока вы тут растягиваете удовольствие, — с довольной улыбкой заметил Мигель, уже поглотив второй пакет. Он явно был доволен таким подарком от Виктора, и потому ненадолго забыл о своем плане выставить его в глазах окружающих настоящим монстром, опасным и жестоким. А остальные продолжали сохранять спокойствие, разговаривая на всевозможные темы и мило улыбаясь, словно ничего не происходит. Все ждали, когда отрава начнет действовать. Мигель был древним, куда более выносливым, чем искусственные вампиры этой эпохи, но даже он не мог долго сопротивляться влиянию самодельного снотворного для вампиров. А владелец дома словно специально напивался так, как в последний раз. Он то и дело бросал на окружающих странные взгляды, в которых за радостью и добротой скрывалась тихая печаль и надежда, что кто-нибудь все же его остановит. Но вместо этого его все также старательно игнорировали, продолжая пустые беседы с наигранными широкими улыбками. И тогда Мигель все понял, но продолжил выполнять их план, подыгрывая тем, кому не нравился его выбор. После третьей порции Мигель начал сдаваться. Его движения стали медленными и неаккуратными, словно он перестал контролировать свое тело. Со стороны можно было предположить, что он сильно напился, но виной тому была кровь.
— Что-то меня понесло, — с кривой улыбкой заметил вампир, уронив свой бокал, который так и не решился использовать под кровь, продолжая пить из пакета. — Ты что, туда крепкий виски добавил? — рассматривая красную жидкость, спросил он у Виктора, моментально забыв про осколки хрусталя под ногами. — Это же сколько надо было его туда добавить, чтобы меня так вынесло? — нелепо усмехнувшись заметил Мигель, распластавшись на старом стуле, словно на троне. Он уже не мог контролировать свое тело, руки и ноги были расслаблены и лишь силой воли он заставлял себя держать в руках все еще недопитую емкость с кровью, которую планировал осудить до самого конца. Но как только пакет опустел, его глаза закрылись, а тело обмякло. Он уснул.
— Бегом на яхту, — шепотом, словно опасаясь, что Мигель их услышит и проснется, скомандовал Виктор, не сводя огромных от страха глаз с древнего. — Живо! — уже более громко велел он.
Вампиры вскочили со своих мест и принялись поднимать смертных и подталкивать их к выходу. Те не сразу сообразили в чем дело, продолжая растерянно глядеть то на Виктора, который и сам начал поддаваться действию усиленной порции солнцезащитной сыворотки, то на спящего Мигеля, который прежде уверял, что совершенно не нуждается во сне. Первой сообразила Броня. Она схватила Александру за руку и буквально побежала через кладбище, не обращая внимания на хруст под ногами и не замечая, как некоторые кости неприятно ощущаются через тонкую подошву старых летних ботинок. Александра же больше переживала за тех, кто остался в доме по какой-то неведомой ей причине. А проблема оставалась очевидной — Рейнальдо.
— Мы же не оставим его здесь? — задал очевидный вопрос Александр, инстинктивно оглядываясь в сторону той комнаты, где лежало тело подростка. — Этот псих может с ним все что угодно сделать, когда проснется!