— Его похоронят. Иначе этот псих совсем безумен, — честно признался Кристиан, потирая уставшие глаза. — Но едва ли он такой. Иначе бы мы не отделались одной кровью из его жил. Как вы, кстати, себя чувствуете? — спросил он у остальных тихим голосом, пока они думали, куда положить уже уснувшего Виктора и едва ли не падающего Винсента. Всем вампирам для правдоподобности пришлось выпить немного отравленной крови, дабы Мигель ничего не заметил. Но больше всех хлебнул Виктор, огорченный словами древнего о тех подозрениях, что он внушал остальным. Кристиан оставался бодрствующим лишь по той причине, что был куда сильнее, чем два его друга, и упорно сопротивлялся назойливому сну.
— Немного неприятное ощущение. Словно меня рвало всю неделю, — неприятно причмокнув языком, словно собирая остатки рвоты, и выплюнув густую горькую слюну, ответил Александр, стараясь не отвлекаться от руля. Виктор поручил ему вести всех в неизвестность, подробно объясняя все тонкости управления, которые он сам постиг, тайком наблюдая за Мигелем и его быстрыми, но все же заметными движениями.
— Это ты отходишь от крови, — пояснил Кристиан, широко зевая. — Удивительно, что мы все так и не оказались по его влиянием. Обычно, даже если вампиры борются, люди сдаются без боя. Так как вы это делаете?
— Мы сами не знаем, — честно призналась Александра, наблюдая за тем, как ее пращур засыпает прямо на палубе. — Возможно, из-за того, что мы побороли свои привязанности уже давно. Александр с алкоголем, я с курением. Броня, а какие у тебя были привычки? — неожиданно спросила у северянки та, словно понимая, что у всех были свои проблемы в прошлом, от которых они избавились и которые спасли их от жуткой участи стать чьими-то марионетками.
— Дурман, — тихо ответила Броня, продолжая сидеть у края палубы и смотреть на горизонт, за которым не было ничего. — Я использовала дурман в детстве, чтобы ничего не бояться. Мы не рождаемся такими хладнокровными, но чтобы ими стать, мы используем дурман. Но вместе с храбростью появляется и равнодушие.
— И что же сподвигло тебя бросить? — спросила Александра, понимая, что просто так столь сильное влечение не оставить. — Я бросила из-за Клары. Она всегда на меня ругалась и вдруг начала подозревать, что от меня пахнет не из-за подруг. Страх заставил меня бросить. Александр бросил из-за того, что руки начали трястись и мебель становилась бракованной, — словно в подтверждение ее слов брат едва слышно хмыкнул, но при этом продолжая вести судно.
— Мои родители приучили меня к дурману. Я не помню их в трезвом уме. Но я хорошо помню, сколько мне было, когда я впервые перестала бояться. Мне было четыре. Они накормили меня грибами. Они всюду растут на Севере. Летом мы поедали их сырыми, как еду, а на зиму высушивали. По вкусу они немного горькие и соленые, когда их высушишь, но после того, как поешь, всем становится плевать на то, сколько вампиров за тобой идет и какую смерть они тебе уготовили. Ты бежишь не потому что боишься, а потому что тебе нравится бежать. Ты не устаешь, не сбиваешься с ритма, не спотыкаешься. Ты просто бежишь и ничего не чувствуешь.
— Звучит заманчиво, — немного задумавшись, заметил Александр. — Неужели бесчувственность — главная причина, по которой ты бросила? — спросил у нее мужчина. — Не пойми меня неправильно, но ты и сейчас особой эмоциональностью не отличаешься, — вдруг высказался Александр, за что ему в голову тут прилетела пустая бутылка, которую так любезно запустила его сестра.
— Мне было четырнадцать, когда я подвернула ногу. Я испугалась до полусмерти, но мои родители просто посмотрели на меня и побежали дальше, как ни в чем не бывало. Все, кого я знала, пробегали мимо, наблюдая за тем, как я хромаю от заката, не в состоянии бежать, но никто даже не задумался мне помочь. Тогда я словно протрезвела. Мне повезло спастись. Я нашла берлогу, где переждала ту ночь, как и несколько последующих, пока нога не зажила. После этого, как голодно мне не было, я не ела эти грибы. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы без дурмана быстро бегать и не бояться. Но время шло и я становилась, как они. Иначе все замечали различия и пытались накормить грибами, словно это решит все наши проблемы, — неожиданно рассказала Броня о своем темном прошлом, которое постепенно начало всем открываться. — Но почему кровь не подействовала на вампиров? У вас же не было никаких пагубных привычек. Так откуда такая стойкость?