— Вы хотите сказать что-то конкретное или просто подумать захотели? — чувствуя раздражение от нелицеприятных намеков, спросил тот самый Мичи.
— Ну, его рассудок тоже стареет. К тому же, насколько я знаю, девочке было пару лет, когда она сбежала вместе с родителями на материк к вампирам, — продолжила приторно мило говорить дальняя родственница под общие поддакивания остальных. — Это же вообще самое большое преступление, насколько я знаю. Предательство карается сильнее, чем массовое убийство. Или я что-то путаю? — спросила она у одной из своих старших дочерей, что сидела возле нее.
— На детей этот закон не распространяется, — аккуратно поправил ее один из старших жильцов — отставной военный, лишившийся во время очередной битвы в приграничной зоне обеих ног. — Едва ли девочка могла сама принимать решения, в два то года, — напомнил им всем про презумпцию невиновности старик. — Дети не должны отвечать за грехи родителей. И не нам решать, вернется она или нет. Насколько я знаю, ей предстоит пережить допрос в Сикоку, а там уже будет видно, куда она направится и когда. Нет смысла посыпать голову пеплом раньше времени.
— Ох, Воимир, душенька, вы опять со своими устаревшими выражениями, — снисходительно заметила зачинщица волнений. — Посыпать пеплом, как вы высказались, потом будет нечего, если мы сейчас промолчим. Мы ведь все живем в этом доме. Он наш. И мы имеем право высказывать свое мнение, как и все остальные. Вы представляете, что будут говорить на острове, когда узнают, что мы приняли беглянку с материка. Да не одну, а с компанией, в которой, к вашему сведению, есть вампиры. Их, скорее всего, казнят. Но принимать в дом ту, что водилась с ночными тварями…
— Это не ваш дом. Он был построен моим дедом, и никакие родственные связи не делают вас в нем хозяйкой, — холодно, но все еще сохраняя вежливость, заметил Мичи, кладя на место столовые приборы. У него совсем пропал аппетит от очередного приступа наглости кого-то из родни. — А что касается острова и ночных тварей, — юноша не выдержал и брезгливо усмехнулся, почувствовав разочарование в своем существовании. — Твое ожерелье, которым ты так старательно хвастаешься. Разве его тебе не тот мелкий вампиреныш подарил? — вдруг сменил тон на более унизительный и дерзкий, поинтересовался юноша, напоминая всем о характере матери, который он от нее получил. — Водя с ним дружбу, ты не особо волнуешься о том, что подумают на острове. Или ты больше переживаешь, что они подвинут вас с трона? — спросил юноша, с вызовом оглядывая всю толпу, что теперь удивленно смотрела на него, даже не думая о завтраке. — Ни у меня, ни у дедушки не хватает сил прогнать вас из нашего дома. Но если Бронислава выживала в мире ночных монстров, справится с вами для нее будет не так уж и сложно. А ее друзья с большим удовольствием помогут очистить жилплощадь. А пока наслаждайтесь хорошей жизнью, — напоследок бросил юноша, после чего встал из-за стола и покинул большую светлую гостиную, оставляя всех в полном шоке от его неожиданной выходки.
Сам же Мичи был вне себя от гнева и бессилия. Он не сможет выгнать всех этих давно ненавистных ему людей, но как следует испортить им настроение в преддверии появления его старшего родственника и сестры было в его силах. Пройдя по коридорам слишком светлого и чистого дома, будущий наследник дома оказался в своей комнате, более тесной и заставленной, чем большинство помещений, из-за чего складывалось впечатление мрака и захламленности. Но только здесь Мичи чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Заперев дверь на многочисленные замки, юноша устало упал на кровать, распластавшись на ней и немного расслабившись. Он инстинктивно потянулся к фоторамке на прикроватной тумбочке, в которую была вставленная его единственное совместное фото с сестрой, которая вот-вот вернется к нему спустя более чем два десятилетия. На него с выцветшей картинки смотрела веселая милая русоволосая девочка, со спины обнимающая такого же маленького и веселого брата.
— Ох, сестренка, надеюсь, я был прав, и ты и в самом деле поможешь мне избавиться от этих пиявок, пока они окончательно не добили нашего деда, — выдохнул юноша, устало и обреченно. — Потому что иначе избавятся от нас. А нам этого совсем не нужно, — заметил Мичи, но тут же притих, когда услышал шаги за дверью. Кто-то из прислуги прошел мимо его комнаты, ненадолго остановившись, словно желая постучать или подслушать, что происходит в его закрытой для всех отныне двери. Юноша знал, что это его воспитательница, у которой все еще оставалось двоякое мнение на счет возвращения Брониславы, но та не рискнула попадать под горячую руку вспылившего воспитанника. Когда звуки шагов постепенно затихли, обитатель комнаты облегченно выдохнул и закрыл глаза, желая успокоиться и немного отдохнуть. Он почти не спал ночью, волнуясь и переживая о том, как его сестра чувствует себя после побега и что ей предстоит еще пережить перед тем, как она наконец сможет вернуться домой и прожить спокойно всю свою жизнь, не думая больше о тех невзгодах, которые настигли ее на материке.