— Вы, как я вижу, не в курсе нюансов? — ответил за друга блондин, посчитав это хорошей возможностью произвести впечатление на смертных. — Вы можете взять на иждивение любого смертного, которого пожелаете, НО, — он поднял указанный палец, показывая важность следующих слов, — если тот имеет то же желание. — Его палец изменил направление на Рейнальдо. — У тебя есть такое желание? — Перепуганный подросток замотал головой с такой силой, что Виктор подумал, она вот-вот оторвется. — Вот видите! — Развел руками вампир.
— Я желаю ее убить, — спохватилась одна из гостей, указывая на Броню. — Эта дрянь вывихнула мне руку. Это вред здоровью вампира. Законы гласят…
— А вот это куда интереснее, — улыбнулся Виктор, перебивая девушку. — По современным законам смертным запрещено нападать на вампиров. Однако…
— Не неси бред. Нет никаких «однако». Она ударила нас, и мы имеем право! Таков закон! — вторая девушка слегка толкнула блондина в накаченную грудь, словно школьница, задирающая одноклассника. — Я хорошо знаю законы, жалкий мальчишка, — произнося эти слова она понизила голос, который стал напоминать шипение змеи.
— Однако смертный имеет право защищать свою жизнь в случае несанкционированного или беспочвенного нападения, причиной которого может стать месть, защита или угроза обществу. Закон восемь, пункт четыре «О нападении смертных…» — ровным голосом продиктовал по памяти Кристиан, привлекая к себе внимание остальных присутствующих. Это был тот закон, который он вписал в правила города своим упорством, и гордился тем, что отстоял право людей защищаться хотя бы в стенах его города от неправомерных нападков со стороны ночных жителей.
— Что за бред ты несешь? Я хорошо знаю законы. Там нет ничего такого, — не унималась вампирша.
— Дамочка, как давно вы вампир? — удивленно поинтересовался Виктор, глядя на высокомерную гостью, понимая, что только недавно обращенный может не знать нюансы в законах таких городов как Рейнбоу.
— Уже лет пять. И мы знаем свои права. Эта сука умрет сегодня, или вас выдворят из города. Я вас в этом уверяю. — Она уверенно сложила руки на груди. Было видно, что и вторая желала бы сделать так же, но вывих этого не позволял, так что она просто уперлась здоровой рукой в осиновую талию.
— И кто же это сделает? — Уверенность Виктора вызвала довольную улыбку у Кристиана, как у гордого отца. И порой, хоть старшему и казалось, что он слишком самонадеян, иногда самоуверенность Виктора все же имела право на свой триумф, как в данном мало приятном случае.
— Начальник стражи. Он — мой поклонник, — самодовольно бросила вампирша, небрежно закатив глаза, словно это было очевидно. От неожиданности блондин уставился на своего друга, который посмотрел на него таким же недоумевающим взглядом, как бы говоря, что впервые ее видит.
— Да что ты говоришь? И как же зовут твоего поклонника? — с усмешкой продолжил Виктор, осознавая, что гостья нагло врет и в скором времени сама станет жертвой своего обмана.
— Кристиан, идиот! Его зовут Кристиан, — раздраженно бросила ему девушка. — Сразу видно ты не местный, — фыркнула она, брезгливо закатывая глаза.
— Серьезно? Вот она? — подала голос молчавшая все это время Броня, указывая на довольно красивую, но ничем не примечательную особу. Кристиан посмотрел на смертную и понял, что она смотрит на него, приподняв бровь, показывая ладонью вверх на незваную гостью, словно жена, застукавшая своего мужа с любовницей.
— Я впервые ее вижу, — начал оправдываться тот, словно эти двое и в самом деле были супружеской парой, прожившей вместе не одно десятилетие. Заметив эту странность, машинист поезда не сдержал тихий смешок от умиления, на что тут же получил непонимающий взгляд Брони и Кристиана.
— Да ну? — присоединился к спору Виктор, принимая сторону северянки с ехидной улыбкой на лице. — А она говорит иное. Кристиан, какой конфуз.
Видимо, хоть девушки и вели себя, как дуры, а головой все же думать умели. Они переглянулись, осознав, куда завела их ложь, но одна из них все же решила попробовать переиграть. Провал — это не для нее, привыкшей к тому, что ее красота и наглость решают все проблемы. Она подскочила к Кристиану с жалостливым лицом, подхватив его за руку и прижимая ее к своему телу, но не позволяя Кристиану вырваться из ее объятий.