— Но пока мы ничего не знаем об этой девочке, кроме предположений слепого старика о том, что перед ним его внучка. Подождем немного. Если понадобится, я лично вышвырну эту компашку и из вашего дома, и с нашего острова без малейшего сомнения. Поверь мне, я не хочу, чтобы на островах начинались волнения только из-за пары мнительных людей, — уверял в своих намерениях вампир, продолжая едва заметно сжимать ладони собеседницы и смотреть в ее огромные благодарные глаза, в которых уже медленно гасла жизнь, уступая мраку старости.
Их общение не оставалось тайным, как предполагала смертная и как рассчитывал вампир. Он, будучи лживым потомком искусственной плоти, не обладал ни острым слухом, ни исключительным зрением, ни тем чутьем, которое имели древние, помогающее им на расстоянии буквально чувствовать на себе чужие взгляды. Именно поэтому, увлеченные беседой и возмущениями друзья даже не обратили внимания на силуэт в окне третьего этажа. Мичи видел приход странного гостя, к которому не испытывал ничего, кроме ненависти и страха. Он внимательно наблюдал за беседой, пытаясь читать по губам, когда ему предоставлялась возможность, но почти все слова скрывала крыша беседки. Однако это не помешало увидеть несколько лживых улыбок и намеков на то, что ни ему, ни дедушке не дадут житья, если Бронислава вместе со своими друзьями не поможет им.
Они прибудут на Сикоку ближе к ночи, а там их уже будет ждать еще около недели допросов в случае, если они согласятся сотрудничать и не сделают ничего, что в конечном итоге может спровоцировать стражников на пытки и наказания. Мичи лишь хотел, чтобы все поскорее закончилось, и он сможет увидеть свою сестренку, которая смотрела на него столько лет со старого фото. Как только они прибудут на остров, старик непременно позвонит своему внуку и будет каждый день рассказывать о том, как проходят допросы и каким может быть результат. Так обещал сам старик, как и его правая рука, столь же верный своей семье, как и многие другие на островных государствах, распространенных по всему океану. От общих мыслей юношу отвлек стук в дверь.
— Мичи, ты в порядке? — спросил тихий хриплый голос за дверью. — Я могу с тобой поговорить? — вежливо поинтересовался старший представитель великой семьи. Он знал, что после такого разговора за завтраком, юноша наверняка заперся в своей комнате, дабы избежать ненужных разговоров. Но настаивать на разговоре Воимир не хотел, поскольку понимал, как именно чувствует себя ранимый юноша в доме, где слишком много врагов.
— Да, конечно, — Мичи подошел к двери и открыл ее, впуская внутрь безногого героя нескончаемой войны. — О чем ты хотел поговорить, Воимир? Если ты надеешься, что я извинюсь перед этой женщиной, — постарался сдержать ругань, быстро заговорил юноша, — то ты зря пришел. Я не чувствую своей вины. Более того, я абсолютно прав в своих словах. Она не имеет права жить в этом доме, как и большинство тех, кого ты видел на завтраке.
— И даже я? — с доброй улыбкой спросил у него старик, прекрасно понимая, что он в этот ранг никогда не входил. Его слова вызвали у взбудораженного юноши легкое замешательство, отчего старик лишь сильнее заулыбался, давая юноше понять, что он всего лишь неудачно пошутил.
— Тебе ли не знать, что ты больше остальных заслужил быть частью нашей семьи. Возможно, даже больше меня и дедушки. Но они… Я не понимаю, как старик вообще допустил их к нашему столу? Они никогда не были солдатами или воинами. Даже я умудрился послужить армии, а эти нахлебники? — возмутился юноша, вспоминая свою короткую военную службу, результатом которой стал протез вместо правой ступни после очередного рейда в прибрежный городок на порабощенном вампирами материке.
— Не все достойные люди должны служить, чтобы сохранить свое достоинство. На нашем острове много мирных жителей, которым никогда не доводилось участвовать в боевых действиях, — попытался убедить собеседника Воимир, останавливая свою инвалидную коляску напротив сидевшего на краю кровати собеседника. — Дело не в том, как и сколько ты провел в военной форме, а в том, как ты проживаешь свою жизнь. Твой троюродный брат поддерживает твое высказывание, хоть сам он и не был в армии. Но он ученый, достойный учитель и один из тех людей, чье имя будет записано в историю мира отнюдь не из-за знаменитой фамилии.