Когда солнце озарило город, и первые тела начали гореть, юноши открыли дверь и выбежали на улицу. Клара и пара мужчин тут же заперли за ними дверь, но продолжали наблюдать за тем, как отважная шестерка начинает кричать, шуметь и всячески привлекать к себе внимание, оглядывая окна верхних этажей в поиске упыря. И долго им ждать не пришлось. Монстр почти сразу вылетел из четвертого этажа, не страшась упасть и покалечиться. Он тянул когтистые лапы, почти не похожие на человеческие руки. Но стоило монстру показаться, как толпа разбежалась в стороны, не оглядываясь и немедля, дабы не потерять драгоценные мгновения, что могут стоить им жизни. Все понимали, что упырь не сгорит в мгновение ока, и даже объятый огнем, он будет стремиться утолить свой голод. Бывший когда-то сильным и рассудительным командиром, монстр метался по улице, не зная, за кем именно ему бежать. Он растерялся, поскольку почти все мальчишки тут же пропали с поля зрения, устремившись по разным сторонам. В конечном итоге монстр выбрал хилого подростка, слабого на вид, но очень умного и сообразительного. Он специально притормозил, чтобы монстр выбрал его. Мало кто знал, что парнишка, не отличаясь особой силой и уверенностью, научился решать все свои проблемы методом бегства. Он уже давно стал одним из самых быстрых в своем районе, и порой даже вампиры не могли его догнать. Именно этот талант юноша и решил продемонстрировать, когда понял, что уже горящий монстр стремиться к нему.
Мальчишка бежал по прямой. Упырь то нагонял его, то смертный вновь отрывался от преследования. Игра, которая длилась всего минуту, казалось, тянулась вечность. Остальные смельчаки уже вернулись обратно к отелю, когда поняли, что за ними никто не бежит, и теперь наблюдали за тем, как упырь превращается в пепел, замедляясь от увечий, что наносит ему светило. Не отрывая глаз от откровенно странной картины, один из мародеров спросил:
— Как такое может быть? Они так быстро бегут, да еще и по прямой. Этот парень что, вампир?
— Нет, он не вампир, — с улыбкой ответил им его друг. — Он просто тот, кто не в состоянии дать сдачи, когда кто-то над ним издевается. Физиология не позволяет, как говорит Клара. Он же тощий и подслеповатый из-за своих книжек и учебников. Умный больно, и молчать не может. Вот и научился бегать, — пожал плечами подросток, но продолжил, заметив удивление на лицах слушателей: — Это еще не вся его скорость. Он специально дразнит упыря, чтобы тот не обратил внимание на то, что горит и не попытался сбежать в тень. А то вдруг он не такой тупой, как описывала его Клара, — усомнился подросток, когда упырь окончательно остановился и превратился в пепел на глазах у затормозившего вслед за ним бегуна.
— Кажется все, — неуверенно предположил светловолосый мародер, почесывая коротко остриженные волосы. — Уже и не дергается даже, — заметил он, делая шаг вперед, но тут же остановился, когда заметил, что вызвавший у него восхищение подросток бежит обратно, быстро, но абсолютно непринужденно и спокойно, словно пробежка для него была сравнима с летней прогулкой. — Ну слава Богам, теперь можем спать спокойно, — выдохнул юноша.
— Рано радуетесь. У нас еще полгорода трупов и полуразрушенная стена на западе, — Клара тут же уняла едва начавшую зарождаться радость. — Столько всего нужно сделать до зимы. Работы непочатый край, а теперь еще и в отеле разгром. Нужно все приводить в порядок. Но это позже. Пока можете отдохнуть. Если хотите, я могу приготовить вам еще что-нибудь, — предложила старушка, но на ее лице читалась усталость, которая говорила о том, что ей самой нужен отдых.
Все разошлись по комнатам на первых трех этажах. Никто не осмелился пройти на верхние этажи, где побывал упырь и где не было такой надежной защиты, как решетки и металлические ставни. Входная дверь оставалась также заперта. Никто не подумал о том, чтобы остаться на дежурство, поскольку никто не усомнился в надежности защиты. Однако то и дело взрослые мародеры просыпались и спускались вниз, с опаской вглядываясь в узкий коридор, который заканчивался тяжелой деревянной дверью, за которой оставалась неизвестность. Многие шли парами, внимательно прислушиваясь к утренней тишине, пению птиц, которых прежде не было в городе, звукам природы, которая теперь царила в разрушенном городе.