— В тихом омуте черти водятся, — напомнил всем главную мудрость вошедший на кухню Мечислав. — Я устроил их всех по комнатам. Наша родня – это просто нечто. Кто-то уже нашел жилье, кто-то ревет из-за будущих проблем, но никто даже не думает собирать вещи, — с усмешкой заметил юноша, усаживаясь за стол и хватая с вазы красное спелое яблоко, которое тут же с хрустом надкусил. — Я не понимаю, почему они все такие резкие? Мы ведь приняли дружбу Бажены с вампирами. Почему они не могут принять Брониславу с ее приятелями. Они ведь вполне приятные люди, — не мог понять он, продолжая монолог с полным ртом, напоминая тем самым всем, что он все еще ребенок, несмотря на свой возраст. Контузия, которую он получил вместе с оторванной ступней давала о себе знать, когда Мичеслав забывал, сколько ему лет и как ему полагается себя вести. Это казалось странным всем, кроме его врачей, поскольку все остальное юноша воспринимал верно, не искажал в своем поврежденном рассудке и не пытался переосмыслить. Порой он даже забывал о травме, пускаясь в пляс на празднествах или пытаясь бегать по утрам, как в прежние времена.
— В нашей семье все действуют в обратном направлении. Это странно, но это факт. Ни один не признает свои грехи, но с большим удовольствием тычет в чужие, — попытался объяснить Воимир, старательно нарезая мясо и отбивая его на разделочном столе. — Кстати, на счет семьи, — вдруг опомнился он, прервавшись и обернувшись к Мечиславу. — Ты поговорил с сестрой? Или она также нелюдима, как и все в нашей семье?
— Эта черта ей безусловно свойственна, — заметил младший в военной форме. — Она почти не говорила даже со своими друзьями. Все, что я от нее слышал – это ругань и угрозы. Мне, кстати, не одному же показалось, что ее и вампиры бояться? — спросил он у старшего, вспоминая те моменты, когда Броню беспрекословно слушали все вокруг, словно она могла кому-то из них навредить, стоит им показать свой характер, которым они так щеголяли перед остальными. — Или нет?
— Ее взгляда испугался даже я, — ответил ему старик, не сдержав при этом гордой улыбки. — Где бы не провела свою жизнь наша девочка, она явно не стала слабее. Она управляет если не всеми вампирами в своей компашке, то как минимум парой точно. Один постоянно от нее удары получает, а второй и без слов все понимает. Да еще и тому первому подзатыльники раздает за нее, — вспомнил поведение компании в автомобиле мужчина.
— Чем я могу вам помочь? — тихо поинтересовалась одна из служанок, проходя к раковине и намывая руки. — Что вы хотите приготовить? Традиционную еду вашего народа или нашего? — спросила женщина, в очередной раз напоминая своим работодателям, насколько существенна разница между менталитетами двух народов, уживающихся на одном острове.
— А какая разница? Ты ведь и то и другое умеешь готовить, — пожал плечами Мечислав, поднимаясь со своего места и подходя к женщине, после чего неожиданно обнял ее. — Спасибо, что осталась с нами, Еруичи, — с улыбкой поблагодарил воспитанник свою уже поседевшую с возрастом нянечку, которая лишь мягко улыбнулась и обняла ребенка в ответ.
— Как же мне вас оставить? Вон, какой бардак навели, стоило вас на час одних оставить, — кивая в сторону уже сильно изгаженной в результате готовки кухни. — Никто из вас не знает этот дом лучше меня. Да и идти мне куда? К родителям, что меня не ждут, или к мужу, что давно нашел мне замену?
— И ты не против появления Брониславы в этом доме? — немного недоверчиво спросил у нее Тихомир. — Не то, чтобы я на что-то намекал, но все же остальные работники дома дали понять четко, что они не хотят видеть эту компанию в нашем доме. Так что же ты ничего не говоришь?
— Ну, во-первых, не мне решать, кому жить в этом доме, а кому нет. А во-вторых, я попала в этот дом, когда Бронислава еще не покинула дом, и не мне заставлять ее покидать его. А что касается ее друзей, некоторые из них складывают о себе довольно хорошее впечатление. Не думаю, что они такие страшные и опасные, как думают некоторые члены вашей семьи, — спокойно ответила женщина, отнимая нож у старика Воимира. — Что ты делаешь? Уже все вокруг раскидал. Вон, по всему полу куски мяса валяются. Иди лучше фруктов поешь, и налей всем кофе. У меня от всех этих событий ужасно болит голова, — потирая переносицу, потребовала у него женщина, отпихивая коляску в сторону и принимаясь за дело.
— Ты снова на меня ворчишь, женщина. А нам еще рассказывают, что женщины твоего народа милые и покладистые хозяйки. Но все, что я вижу, это как ты вечно меня ругаешь и ворчишь, то и дело посылая меня на японском. И не спорь, что это не так. Я хоть и не знаю японский, но прекрасно понимаю все по интонации, — заметил старик, когда японка хотела ему возразить. Но та лишь пожала плечами, не ответив на его предположения, но продолжая загадочно улыбаться.