Вечером почти все главы города очнулись от гипнотического сна, и первое, что они узнали, что город пылает в гневе, и сотни вампиров умирают от рук тысячи людей. К закату в столице развернулась настоящая война. Монстры против чудовищ, отчаяние против тщеславия, жизнь против смерти. Главы государства запаниковали. Они не показывали это внешне. Но их дрожь во всем теле, их хаотичность мышления, которую чувствовал их немой и все еще дремлющий, как они все думали, друг, которому их паника доставляла небывалое удовольствие, говорили сами за себя. Впрочем, как и ужас тех, кто прибегал в общий зал старейшин каждые десять минут, в панике рассказывая о том, что твориться в городе. Дремлющий вампир едва сдерживался, чтобы не исказить свое каменное лицо мертвеца жуткой, но довольной улыбкой человека, добившегося возмездия.
— Что же теперь делать? — впервые за долгое время правления один из глав начал обсуждение посреди ночи и вслух, не беспокоясь о том, что их услышат и поймут, что их громогласное единодушие не является абсолютным. Сейчас всех больше тревожило то, что в городе горит огонь переворота и грядущей войны.
— Нужно подавить бунт, — коротко ответил тот, кому было дано видеть лишь хорошее во всем, что происходило вокруг. Впервые этот вампир говорил скорее со злостью в голосе, нежели с добрым, хоть и наигранным, тоном. Он отстранился от своей роли и говорил теперь, как обычный монстр из огромного города вне их огромного, слишком светлого замка.
— Убийства мирных жителей привлекут внимание, — тихо напомнил ему тот, что видит лишь правду. — Тогда столицей не обойдется. Они поглотят весь материк, словно прожорливый таракан. Мы потеряем контроль над ситуацией. Нужно найти иной выход, — рассуждал вампир, бродя взглядом по стенам огромного для их небольшой компании зала. — Возможно, нам следует найти компромисс? — предположило дитя ночи, выдавая голосом то, кем он прежде был до обращения и превращения в одного из членов совета, бездушного и опасного.
— Мы уже потеряли контроль. Он давно не в нашей власти, — заметил тот, кому были дарованы детали. — Если бы наш брат, которому дана картина целиком и во всех красках, не дремал, мы бы смогли увидеть это вовремя, — словно в укор своему соседу, вампир повернулся к упомянутому главе и впервые за сотню лет взглянул на лицо равного ему. — Что это? — заметив одну странность вдруг спросил он у самого себя, искренне удивляясь увиденному.
— Что-то случилось, брат-истина? — спросил у него один из вампиров, любопытный и общительный, по сути лидер в этом общем потоке мыслей, обратив свой горящий взор на удивившегося брата по ночи. — Что ты мог такого увидеть в образе спящего брата? — заметив, кому адресовано удивление, спросил он.
— Его тело? Кто протирает его от пыли? — заметив небольшую деталь, спросил видящий пылинки в мировой пустыне. — К нам ведь никто не смеет приходить, пока мы дремлем. Так почему же наш брат, не в состоянии пошевелиться, не спит в пыли, как забытая всеми статуя? Или это не сон? — вдруг задался вопросом вампир, приглядываясь к крайнему соседу. Он заметил, что трон того находился на некоем отдалении, словно его сдвинули, дабы до погруженных в раздумья правителей не дошло и легкое дуновение от передвижений их молчаливого соседа. Но тот, кому дано заметить трепет крыльев мухи при полете, нашел отличия в позе своего вечно спящего брата, на которые тот не обратил внимания. Словно увидев свет солнца, вампир вскочил со своего трона и впервые за несколько сотен лет сошел с возвышения, не веря в увиденное, с ужасом глядя на живую статую.
— Что не так? — спросил тот, кому даровано было зло. Он, так же как и его брат-ложь, быстрее остальных понял, что дело в их вечно спящем в одиноком сне брате, но им казалось, что он спит, как и прежде. — Что ты видишь?! — уже более громче спросил он у более светлого брата, который от ужаса потерял дар речи.
— Он не спит, — понял тот, кто видит правду. В его голосе звучал тот же ужас, что читался на лице первого из осознавших истину вампиров. — Он не спал все это время. Нас одурачили! — закричал он так неистово, что заставил статую на краю возвышения вздрогнуть и раскрыть свое состояние. — Мы не контролировали ситуацию с самого начала, — прошептал он уже более тихо, не моргая наблюдая за тем, как их спящий, бледный, словно первый снег, брат по правлению хитро оглядывается по сторонам с широкой улыбкой на лице. Это лицо вызывало у всех страх – чувство, то которого вампиры хотели избавиться еще во времена обращения.