— И все же, вы думаете, вам простят это, когда узнают? — тихо спросил японец, все еще не решаясь поднять глаз на слишком разошедшуюся госпожу.
— Меня не волнует, что они простят мне, а что нет. Я сама в праве решать, как поступить, — строг отрезала Бажена, но ее слова прервал слабый ветерок, коснувшийся ее волос у правого уха. Она не видела причины легкого дуновения, но ее сердце подсказало ей что-то неладное. А лицо слуги, которое тут же исказилось гримасой ужаса, лишь подтвердило ее догадки. — И кто же решил посетить меня, не предупредив? — стараясь сохранить спокойствие, спросила женщина, не оборачиваясь, но продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд. — Яшимуро, ты можешь идти. Твоя помощь уже больше не нужна. Ты больше на меня не работаешь, — спокойно велела Бажена, после чего японец быстро ушел прочь, немного притормозив у входа, но лишь до тех пор, пока вампир не уступил ему путь, поклонившись на прощание.
— Ты должна отказаться от этой затеи, — тихо потребовал у нее Пересвет. — Это обернется позором для всей нашей семьи.
— Это не твоя семья, — спокойно заметила Бажена, оборачиваясь к вампиру лицом и глядя в его белые глаза уверенным взглядом. — И куда еще больше позориться? Вампир в семье, беглянка с материка со своими дружками и маразматичный старик, для которого какие-то беглецы важнее близких родственников. Мы уже давно опозорены. Мой поступок никак не навредит тому, чего нет. Это я о репутации, если ты не понял, — смело высказалась женщина, сложив руки на груди. Она хотела показать свою уверенность, надеясь, что ее оппонент не услышит быстрого биения хрупкого сердца.
— Ты так жаждешь вечности? Готова отказаться от всего, что имеешь ради нее. И мой пример тебя в этом не разубедит? — начал отвлекать своей речью вампир. — А если я дарую тебе вечность, ты оставишь пленников? Уйдешь одна, без голодных отбросов. Они ведь не сбежали с материка. Их изгнали, и возвращаться туда они не захотят. И тебя не отпустят. Их не кормили уже сутки. Голодному вампиру на глаза лучше не попадаться. Тебе ли этого не знать?
— И ты дашь мне то, что я хочу? — переспросила женщина, немного сузив глаза от невероятности услышанного. — Что ж, если так, то забирай их себе. Они мне ни к чему. Лишняя работа – доставать их из заключения. А вот прибыть на материк уже вампиром было бы заманчиво, — с широкой самодовольно улыбкой протянула женщина, делая шаг навстречу собеседнику и немного задирая подбородок, как бы выставляя напоказ свою дивную лебединую шею с розовато-бледной кожей.
— Ты не передумала? — делая еще один шаг, тихо спросил вампир. — Это не самое приятное из того, что тебе довелось пережить, — в последний раз попытался отговорить женщину от задуманного ее предок, уже осознавая, чем все закончится.
— Я женщина. Я мало что приятного в этой жизни повидала, — спокойно ответила ему Бажена, устало закатив глаза от очередной попытки ее остановить. — Не медли. На закате я уже должна буду отплывать, — после этих слов она слегка задрала голову, подставляясь под укус дальнего родственника.
Вампир немного помедлил. Он посмотрел на лицо женщины, словно желая запомнить ее еще при жизни: светлую, немного легкомысленную и самовлюбленную. Старость уже коснулась ее лица, но она все еще была прекрасна. Едва заметные морщины лишь придавали ей больше шарма, который она не хотела принимать, замазывая возрастные отметены тоннами косметики, что лишь портили ее нежную кожу. Немного полюбовавшись смертной, вампир все же вонзил в нее свои острые клыки, сомкнув смертельной хваткой зубы на тонкой податливой шее. Женщина едва слышно вскрикнула, но после утихла, стиснув зубы от боли в ожидании, когда ее отпустят, и она переродиться. Женщина уже чувствовала, как по венам растекается неприятный жар, готовый выжечь в ней все изнутри. Она была уверена, что для обращения нужно лишь легкое касание зубов и небольшой глоток крови, как награда за столь прелестный дар. Но время шло, а Пересвет никак ее не отпускал. Казалось, что, наоборот, он лишь крепче сжимал ее в своих объятиях, подавляя любые попытки жертвы вырваться и спастись. Огонь сменился на нестерпимую боль от того, что в женщине становилось все меньше крови. Ее убивали. Бажена захотела закричать, позвать на помощь, но ее горло уже было пережато чужой рукой. Она нанесла несколько слабых ударов вампиру, но тот уже лишил ее почти всей крови. А попытки спастись лишь привели к тому, что она окончательно выбилась из сил и в скором времени погрузилась в последний сон. Ее тело обмякло и повисло в руках вампира, из глаз которого потекли изумрудные слезы. Ему было жаль Бажену, но ничего иного он придумать не мог. Когда ее сердце издало последний, едва слышимый звук, Пересвет наконец отстранился. Он аккуратно уложил женщину на пол и поправил ее пышную юбку. Он посмотрел на бледное лицо, погладил по ярким волоса и поцеловал умершую на прощание в лоб. Немного погодя он снял с широкой кровати темное покрывало, завернул в него тело и скрылся прочь из номера, не оставив после себя следов.