— И история повторится… — словно в трансе повторил Александр.
— Остается только надеяться, что бунтовщики одержат верх, и островитянам останется только зачистить территорию после, как это было на американском материке. Тогда можно будет сказать, что вампиры проиграли, — продолжил свои рассуждения Мечислав, нервно расхаживая по своей комнате, заметно прихрамывая на здоровую ногу, которая уже немного болела от постоянной хотьбы.
— А проиграли ли? — задала ему вполне очевидный вопрос Броня. — Ты сам говоришь, что вампиры остались на освобожденной территории. Они были и на островах, где просто истребляли всех замешанных в сотрудничестве с вампирами. Они никогда не проиграют. Они существовали задолго до того, как одна из них обезумела от своего превосходства над людьми. Если бы не она, вампиры бы все также жили в тени, уничтожая смертных по одному каждую ночь, чувствуя свое превосходство. Пока есть хоть один вампир, они никогда не проиграют.
— О чем ты говоришь? — холод в ее голосе сильно шокировал Александру, которая уже начала испытывать симпатию к и бессмертным спутникам – Виктору и Кристиану. — Ты хочешь убить всех вампиров? Многие из них не хотели становиться такими. Ты ведь сама защищала Рея от нападков вампирш, должна понимать.
— Я не говорю, что они все плохие, — попыталась оправдаться та. — Я уверена, что такие, как Винсент должны жить в обществе людей. Он умеет любить, знает, что такое чувства. Но многие из вампиров, которых я знала, несмотря на их доброту и почтительность, бездушные монстры, которые никогда не смогут устоять перед человеческой кровью. И к нашему общему сожалению, мы все понимаем, что я права, — выдохнула наконец девушка, погружая всех в тишину, полную мыслей и раздумий, и потому такую громкую, что она могла оглушить.
Дом семьи Доломбовски
1
Лабораторию решили устроить в той же тюрьме, куда прежде привели двух убийц. Они были сильно удивлены увидеть столько смертных в заброшенном месте их содержания. Доктора то и дело уходили, а возвращались уже нагруженные инструментами и сумками с препаратами, которые намеревались использовать в своих эксперимента. Они совсем не обращали внимания на пленников, которые внимательно следили за всем происходящим, то и дело задавая вопросы и требуя ответы. Но никто не реагировал на их крики, потому что времени было мало, а дел хватало всем, кто участвовал в обустройстве. Даже гости города принимали в этом участие, перетаскивая и устанавливая под чутким руководством главы экспериментальной группы предметы мебели и оборудование, которое наводило ужас на пленников.
Лишь к вечеру перестановка была закончена. Все сильно устали и проголодались. А истеричная дама, которая продолжала попытки сломать свою клетку, лишь сильнее измотала очень раздражительных вампиров, чей конфликт с пленницей все никак не успокаивался. Они долго терпели, пока в конечном счете Пересвет не запустил в нее пакет крови, требуя ту наконец заткнуться. Та сильно испугалась, поскольку пакет разорвался от удара об ее тело, принеся ей неприятную боль. Она замолчала, потрясенно рассматривая свою испорченную одежду, едва сдерживая слезы от бессилия и страха, возникшего так неожиданно, что она оказалась не в состоянии это контролировать. Однако через пару минут возле клетки на подносе положили еще один пакет с кровью, дабы не оставить ту без еды. Она хоть и вывела старого знакомого из себя, но обрекать ее на голодовку было очень жестоко. Вампирша и так была очень напугана происходящим. Чего нельзя было сказать о подростке в соседней камере. Он оставался спокойным и тихим все то время, пока полуразрушенную тюрьму переделывали под хоть и самодельную, но довольно приличную лабораторию. Он словно знал, что их ждет и просто молча за всем наблюдал, иногда даже тихо давая советы, как лучше разместить освещение, чтобы у его будущих мучителей не было неудобств. Он все детство провел в больницах и домашней лаборатории своего отца, который стремился спасти мальчишку от верной гибели.
— Держи, — протягивая кровь юному убийце, заговорил с ним один из врачей. — Ты не ел еще сегодня. Неважно выглядишь, — честно подметил он, рассматривая немного осунувшееся от отсутствия свежей крови и начавшейся ломки лицо.
— А ты храбрец, раз суешь руки в клетку к голодному зверю, — с осторожностью подошел к двери подросток, подмечая отвагу своего будущего мучителя. — Или великий глупец. Я ведь могу впиться в твое запястье до того, как ты это заметишь или почувствуешь. Неужели не страшно? — спросил он, с благодарностью в глазах глядя на смертного, забирая у него свой ужин.