— Я с рук кормил диких. Чего мне бояться? — спокойно ответил ученый, поправляя очки на лице. — К тому же, если бы ты хотел выпить меня до суха или оторвать мне руку, ты бы это уже сделал, а не расспрашивал о моих страхах и опасениях, — заметил мужчина, вызывая в вампире искреннее уважение к такому хладнокровию. Сердце смертного продолжало биться ровно, словно он беседовал со старым другом. Разговаривая с ним, вампир понял, что ни о какой пощаде идти речь не может. Его пытки будут жестокими и болезненными до тех пор, пока этот ученый не добьется желаемого результата.
— Что с нами будет? — решил попытать удачу подросток, продолжая искренне смотреть в глаза собеседнику. — Вы не рассказываете нам о планах, так намекни хотя бы на конечный результат. Во что вы нас хотите превратить? — на миг глаза ночного монстра заблестели от подступивших детских слез, но он быстро задавил их, став все тем же холодным ко всему и всем монстром, которым представал перед всеми вокруг.
— Скажем так, — немного подумав, с лукавой, но холодной улыбкой, начал мужчина. — Все рано или поздно возвращается на круги своя.
От этих слов у вампира пробежали мурашки по спине. Он сразу понял, что их ждет. Знал, что рано или поздно люди попытаются обратить процесс, который начал его отец в порыве любви и безумия, что бушевали в воспаленном разуме. Но прежде все казалось юному вампиру беспочвенными страхами, словно ночной кошмар, отголоски которого продолжали быть с ним и после пробуждения. Однако теперь все казалось слишком реальным для обычного сна.
2
Вторую ночь после обговоренного плана ученые решил провести в своих домах, оставив владельцев огромной усадьбы одних. Утром их покинули незваные гости, что принесли в уважаемую семью смуту и страх, получив от старого генерала совет, который немного успокоил их душу, но оставил некоторые вопросы. Еще никогда семья Доломбовски не стремилась так отгородиться от грядущей войны, защищая остатки своей семьи от неминуемой смерти в буре, которую случайно поднял один из правителей, по иронии судьбы ставший когда-то тем, кто отправил свою жену с тремя детьми к старому другу в Японию, пока острова окончательно не закрыли свои границы, а сам мужчина оказался заражен и заперт в подвале на несколько десятилетий, прежде чем превратиться в жалкую тень самого себя в прошлом. Но Градимир был отчасти прав. В свое время острова поддерживали бунт на американском материке, который прежде состоял из двух отдельных материков, имеющих схожие названия. В те времена они потеряли почти треть всей армии за десятилетие, на которое растянулось сопротивление потерявших бдительность вампиров, которые до самого конца не хотели замечать свое поражение. Именно так выглядело то, что развернулось на материке сейчас. Люди и вампиры будут воевать насмерть, и в конечном счете кто-то из них победит. Градимир был уверен, что смертные не сдадутся, пока не победят или не исчезнут окончательно. Генерал убедил своих друзей в том, что добить обессиленного врага намного проще, чем вмешиваться сейчас.
В итоге гости ушли ни с чем. Проводившие их обитатели дома заметили странные взгляды немного смутившихся людей, которые продолжали молчать о своем недовольстве. Но как только вечер подошел к концу и домашние вернулись к встревоженной и потому суетящейся Еруичи, все вновь принялись рассуждать о том, что случиться, если смута все же захватит острова. Сильнее всех переживал Мечислав. Он не был любителем военной формы и той дисциплины, которой ему бы пришлось мириться, но больше всего его пугала сама смерть. Броня понимала его. Она видела смерть всех, кого знала. Сначала отец покончил с собой, потом мать умерла у нее на глазах во время захвата Острова мертвых странной группой людей, которые теперь, как ходят слухи, обосновались на руинах Рейнбоу, а потом и Рейнальдо. Она и сама боялась похоронить кого-то из новообретенной семьи или друзей, что продолжали сопровождать ее даже после окончания странных приключений.
— Война захватит все вампирские земли… — продолжал повторять Пересвет, сидя на диване в главной гостиной. Он казался расслабленным и спокойным, но его правая ступня едва дергалась в такт потоку бушующих в его голове мыслей. — Тогда на острова хлынет поток беженцев. Приграничные тюрьмы выдержат такое? — спросил он у военных, полагаясь на их опыт и знания. — У стражников хватит сил предотвратить неконтролируемое проникновение на острова вампиров и смертных?