— Тебе откуда знать? — бросил Кристиан, стоявший все это время в стороне за спиной хозяина дома, будучи абсолютно непричастным ни к одному из возникших конфликтов, кроме тех, за которые он уже понес наказание. — Ты не жил ее жизнью, не знаешь ее правды, так что не смей называть ее так.
— А то что? Сожрешь меня? — бросил ему оппонент, вызывая у всех чувство дежавю и желание начать конфликт.
— Заткнись, — потребовал у него тот самый львиногривый родственник, у которого рассказ Брони вызвал жалость к ней и ужас от того, что она пережила в столь юном возрасте, но никак не отвращение, которое теперь в нем вызывала та картина, которую им всем описал Градимир.
— А ну хватит! — громко велел Градимир, напоминая всем, почему его так боялись все солдаты на корабле. — Что бы не говорила Бронислава, она — моя внучка. Оскорблять ее ни у кого нет права! Вы осквернили мой дом! Провоцируете скандалы и драки, ругаете и унижаете других гостей, которые ничего вам не сделали. Принижаете труд моих слуг, приказываете им!
— Им платят за эту работу. Что нам, молить их о том, чтобы они прибрались? Ты совсем разбаловал этих нищебродов, — бросил еще один родственник.
— Им платят за помощь в обслуживании дома! И их труд стоит того, чтобы их банально поблагодарили за их старания. Они не нищеброды. Зарабатывать честным трудом, и это нормально. Мои племянники зарабатывают, мой внук работает, я работал! Они не рабы, а наемные рабочие. Указывать им, приказывать и тем более оскорблять у вас нет никакого права! — еще больше повысил тон старик, буквально взревев, словно дикий зверь, заставляя всех задрожать от страха. Некоторые молодые служанки, ставшие жертвами неприятных происшествий, едва сдерживали слезы от нахлынувших неприятных воспоминаний.
— И кто дал вам право непотребно шутить рядом с девушками и юношами? — грозно спросила Еруичи, успокаивая одну из служанок. — Так вам и этого оказалось мало. Прикасаться к ним, предлагать раздеться и откровенно приставать для вас норма вещей. Вы умудрились оскорбить всех в этом доме, включая меня.
— Да кому ты нужна, старая кошелка? — засмеялся Звонимир, заработавший репутацию провокатора и зачинщика всех неприятных событий, возникших в доме за те две недели, во время которых двери дома были открыты для всех посетителей.
— Так! Мне надоели ваши бесчинства! — громко заметил Градимир. — Я назову имена тех, кто был пойман за вульгарным поведением. И тем, кого я назову, лучше покинуть мой дом незамедлительно. Остальные могут остаться в гостях, если пожелают этого, но при условии абсолютного уважения ко всем, кто живет и работает в моем доме. Я поставил это условие прежде, оставлю его и сейчас. И я очень надеюсь, что мне не придется просить о помощи у моих бессмертных друзей, чтобы освободить свою семью от влияния тех, чьи имена будут озвучены, — дал понять всем старик, что готов даже силой выдворить тех, кто ему неугоден.
5
Ученые трудились день и ночь, стараясь найти лекарство от вампиризма. Они долго и детально обсуждали все опыты, переведенные и записанные в блокноте, который всюду носил с собой глава экспериментальной группы. Ученые не сразу приступили к практической работе, но при этом регулярно посещали подопытных, кормили их и проводили диагностику их психологического состояния, которое вызывало у них сильное беспокойство. Женщина бесновалась по поводу и без, пыталась достать своих будущих мучителей, рычала и вопила так громко, что люди буквально глохли. Подросток же наоборот, был слишком спокоен и тих. Ученым даже начало казаться, что было бы куда лучше, веди он себя, как его подруга. А его глаза, по‐детски огромные, в которых не было блеска жизни, выдавали обреченность. В них все видели только усталость и смирение с той участью, которую для него уготовила судьба. Старик с детским лицом вызывал больше жалости, чем молящая о пощаде красотка. Но даже это не могло успокоить любопытство тех, кому хотелось узнать все тайны человечества.
Лишь через месяц после оборудования лаборатории ученые смогли приступить к работе. Они смогли прийти к согласию и разработать несколько вариантов экспериментов, один из которых был потенциально верным. Но, прежде чем лечить зараженного мальчишку, следовало поработать с женщиной. Она яростно сопротивлялась, пока Пересвет, Кристиан и Виктор вытаскивали ее из клетки и усаживали на кушетку, к которой ее приковали кандалами. Лишь увеличенная доза защиты от солнца смогла усмирить ее хотя бы на время. И тогда начались опыты. Никто не стал вскрывать женщины, отрезать ей органы или наносить бесполезные ранения, чтобы понять, как регенерирует ее тело. Все и так уже это знали. Поэтому исследовали ее кровь, слюну и яд, содержащийся в клыках вампира. Они пытались узнать, что именно вызывает в вампирах мутацию, которая отличает их от обычных смертных. Но трое суток наблюдений и сравнений с показателями людей не привели к успеху. У двух образцов было столько различий, что найти хоть что-то общее было просто невозможно.