Несмотря на опасения островного государства, война не заставляла бежать людей и вампиров в чужие земли. Никто не покидал материк, не приближался к прибрежным городам, которые давно не принадлежали современному режиму. Броня и ее друзья много рассказывали о подлости вампиров и трусости людей, но даже они не ожидали такой реакции. Никто не стремился бежать от войны. Более того, люди и вампиры, освободившиеся из-под гнета деспотичной шестерки равнодушных монстров, добровольно покидали относительно спокойный дом и отправлялись на фронт, дабы помочь незнакомым людям победить угнетателя.
2
— Что там происходит на материке? — поинтересовался один из ученных во время званного ужина в доме своего коллеги, на который пришли исключительно доверенные лица, посвященные во все тайны уважаемой семьи. — Война не затронет острова? Я уже слышал отголоски восстания на Хоккайдо. Люди начинают шептаться...
— Дай сплетникам повод, и они поднимут на уши весь остров, есть где-то война или нет, — так же спокойно ответил своем ученику глава группы экспериментаторов. — Люди шептались всю жизнь, так что не стоит переживать. Однако ход войны мне тоже интересен. Как она продвигается? Есть какие-то изменения? — обратился он в свою очередь к Градимиру, для которого общение за обеденным столом все еще оставалось чем-то странным и немного диким. Привыкший к быстрому приему пищи в армии, он все еще не мог привыкнуть к тому, что в обществе ужины направлены не столько на утоление голода, сколько на общение.
— Пока изменений особых нет. Города все так же пылают, люди и вампиры умирают. Некоторые мегаполисы уже исчезли в пепле, но столица продолжает сопротивляться, — ответил ему бывший генерал. — Насколько я знаю, пять правителей превратились в сущих монстров, кидаясь на всех подряд в своем безумии. Так что кроме борьбы между собой две стороны вынуждены спасаться еще и от ночных тварей, что охотятся на них.
— А Пересвет? Он больше не посещал материк? Я думал, что он захочет увидеть результат своей шалости, — продолжил расспрашивать ученый, увлеченно поглядывая на пустые стулья, которые всегда оставляли для вампиров. Но те порой не находили время и желание присоединиться к смертным, поскольку со временем у них появился не только страх жить с людьми, которые ненавидят всех кровососов, но и интерес ко всему новому, что предстояло им увидеть в новом месте.
Особенно занимал их небольшой сад на заднем дворе дома, в котором они располагались. Виктор любил рассматривать те цветы и деревья, за которыми с трепетом ухаживал Пересвет, поливая, подстригая, пропалывая и сажая все растения, при этом тихо разговаривая со своими подопечными. Винсент обожал читать под шелест листвы на ветру в тени большого дуба на краю сада. Мало кто забредал в самую заросшую и темную часть земель, поэтому мужчина мог спокойно погрузиться в полюбившийся ему мир или продолжить свои размышления, посвятив им не один час. Что же касается Кристиана, то ему по душе было наблюдать за горожанами, прячась на высоте крыш и глядя на все с высоты птичьего полета, пока смертные продолжали вести свои привычные дела, совсем его не замечая. Вампир опасался бунта. Он знал, насколько опасна толпа в гневе, и старательно охранял границы семьи, в которой теперь ему предстояло жить. А лучшим способом избежать угрозы бывший глава городской стражи всегда считал предвиденье опасности и своевременная реакция на ее потенциальное возникновение. Конечно же он не намеревался просить у остальных содействия в своем шпионаже. Кристиан был и продолжал оставаться самым сильным и быстрым среди вампиров. Он меньше всего рисковал быть пойманным и убитым, чего нельзя было сказать о его бессмертных, а тем более смертных друзьях.
— Нет. Пересвет не покидает имения. Он боится, что его убьют, приняв за врага. С его внешностью сложно затеряться в толпе. Мы вообще сейчас стараемся не выходить за пределы нашего дома, — честно признался генерал в своих опасениях, стыдливо опуская взгляд. — Хоть я хочу верить, что люди еще не так отчаялись и обозлились, но, как говориться, люди разумны, толпа безумна, — вспомнил старую мудрость хозяин дома, натянуто улыбаясь одними губами. Ему было неловко от темы разговора, но не отвечать на вопросы он не мог, поскольку даже он понимал, что это может показаться собеседникам неприличным.