— Да уж. Его сильно потрепало, — заметил один из студентов, в очередной раз позабыв все приличия. — А он не говорил, что именно заставило его стать таким?
— Нет. Мы стараемся не говорить на эту тему. Она ему неприятна, — коротко ответил генерал, надеясь, что гости поймут, что и им говорить о таком не следует, по крайней мере при Пересвете.
— И что же? Он просто заявился в ваш дом однажды утром и сказал: "Привет внучок, я - Пересвет"? — не унимался юноша. — Едва ли вы его вообще живым застали. Он абсолютно не похож на ваших родных. Даже те, кто покинул этот дом не так скандальны и легкомыслены, как он. Пусть внешность изменилась, но слухи всегда говорили, что именно Пересвет дал всем сильный характер воина и победителя, — высказал свои сомнения аспирант, вызывая у старших недовольные взгляды и переглядывания у других членов семьи Доломбовски. Они никогда не думали о разности характеров и ума между собой и вампиром, о существовании которого не знали до самого появления Брони, за исключением только Градимира.
— Ну... Он пришел двадцать лет назад. Лицо у него не сильно изменилось, так что я сразу его узнал. Он был во дворе в тот день. Стоял на краю сада в темной стороне и любовался дубом, который сам посадил, и который рос без его участия. Я едва его разглядел, настолько легко его было тогда перепутать с тенью. Но потом он заговорил. Он едва помнил себя и этот дом. Инстинкты привели его домой, когда разум наконец нашел причину очнуться ото сна. Я едва узнал его. Но он спросил про дерево. И тогда я все ему рассказал. И про дерево, и про него самого, — поддался воспоминаниям старик, немного позабыв про слушателей.
— И как же только тебе духу хватило? — искренне удивился Мечислав, поражаясь храбрости своего деда. — Я бы так не смог. Я прекрасно знаю, что никто из наших друзей не имеет привычки кидаться на людей без какой-либо причине. Но от их взглядов мне все равно иногда не по себе, — поежившись, заметил юноша.
— Я ведь тогда уже был генералом. Он был не первым вампиром, с которым мне пришлось говорить один на один, — ответил ему старик. — А что касается наших друзей, Виктор когда-то увлекался свежей кровью, но я так и не понял, кого он больше предпочитал: вампиров или людей.
— Он любил всех. Особенно когда у него начиналась ломка, — ответила Броня. — Это как наркотик. По крайней мере сам Виктор описывал ощущения именно так. Словно чего-то не хватает, и все, что тебе остается, это попытаться заполнить ее чьими-то воспоминаниями. Именно их вампиры видят, когда пьют живую кровь из людей, — попыталась объяснить девушка те ощущения, которые с такой печалью описывал ей блондин в один из дней, когда никто из них не мог уснуть.
— А вы с ним близки, — заметил один из докторов. — Я думал, Виктор больше следит за Александрой. Я то и дело слышу от него слова восхищения по поводу ее чудных глаз. Впрочем, он никогда не льстил без повода, — обратив взор на смущенную девушку, улыбнулся ученый.
— Как-то у нас был период, когда мы лучше остальных понимали слабости друг друга, — как можно более туманно ответила Броня, не желая вдаваться в подробности. — Скажем так, мы не друзья, а скорее родственные души. Мы недолюбливаем друг друга, но при этом стараемся поддержать. А что касается Александры... Виктор видит в ней свой идеал, но никогда этого не произнесет, — заметила северянка, на что упомянутая девушка еще сильнее покраснела от смущения. Ей действительно было неловко от разговоров об их взаимоотношениях с Виктором. Александра видела, с каким трепетом вампир относится к ней, как бережет ее от любых проблем и с каким восхищением смотрит на девушку, когда та по настоящему счастлива. Ей это начинало нравится. Ни один из тех мужчин, кто признавался ей в своих чувствах, никогда не смотрел на нее так. Многие пытались добиться расположения Александры слишком яростно, что не могло не напугать ее и не вызвать отвращения. Однако Виктор, словно понимая, что ему никогда не добиться девушки, продолжал оставаться на расстоянии, лишь наблюдая за ней со стороны, но не причиняя никаких неудобств.
— А Кристиан? — вдруг спросил Тихомир, заставляя всех на миг замереть от удивления и поднять на него глаза. — Какие у тебя с ним отношения? — обратился он к Броне. — Он так яростно защищал тебя от внимания Пересвета. Да и от остальных тоже. Очевидно, он не из доброты это делает. Ему плевать на остальных. Даже Виктор получает от него гневные взгляды за слишком близкое общение с тобой, — с усмешкой вспомнил он те моменты, когда один только взгляд вампира приводил всех в состояние животного страха, который никто не мог скрыть.