— У нас с ним все гораздо сложнее, — с неохотой заметила девушка. — Он недолюбливает меня, а я его. Это чувство возникло с самого первого дня нашего знакомства. Взаимная неприязнь. Думаю, его попытки уберечь меня от беды вызваны тем, что он желает доказать мне мою беспомощность несмотря на мою мнимую силу, — с легкой улыбкой заметила девушка. По ней можно было четко сказать, что она абсолютно уверена в своих словах. Так же считали и те, кто с самого начала застал общение этих двоих, полное конфликтов и споров, которые утихли лишь по той причине, что оба не хотели уступать и продолжали отстаивать свое мнение, попусту потратив много времени. Упрямцы просто осознали бессмысленность своего конфликта и затихли.
— Странная вражда, — только и выдал Тихомир, слегка хмыкнув. — Никогда не видел ничего подобного. Впрочем, правильные взаимоотношения в нашей семье редкость, — в свою очередь заметил он. — Думаю, ваша компания хорошо вливается в нашу семью, — с улыбкой заметил он, под едва заметный смешок Мечислава, который хорошо понимал, о чем идет речь. Были времена, когда он испытывал романтические чувства к этому самому Тихомиру, который был и оставался его двоюродным дядей. Мальчик, которому тогда было всего пятнадцать лет, прекрасно понимал, что между ними не может быть ничего, кроме отношений дяди и племянника, но он продолжал проводить с молодым доктором все свое свободное время, что не могло повлиять на его успеваемость в школе и взаимоотношения с друзьями, которых у юноши и так было мало. Когда старшие все же начали замечать странное поведение подростка, глава семейства и старший брат Тихомира настоятельно попросили того переехать из родного дома и на время прекратить общение с Мечиславом. Мальчик сильно переживал разрыв, но со временем его юное сердце смирилось с невозможностью такого союза, и он охладел ко всем вокруг, сохраняя лишь видимую привязанность, но не испытывая чувств. Его друзья постепенно отдалились от него, а потом и вовсе исчезли, стоило им закончить школу. Но все были рады тому, что Мечислав больше не смотрит на Тихомира тем же блаженным взглядом с глупо улыбкой на лице. Но никто не знал, какой ценой он добился такого равнодушия, когда сердце рвалось на куски и от боли не хватало воздуха в легких, чтобы выкричать все страдания на краю обрыва, рискуя поддаться искушению сделать шаг вперед и закончить все, оставив о себе лишь хорошие воспоминания.
— Как там продвижения с лекарством? — поспешил перевести тему Градимир, нарушая затянувшуюся паузу. — Есть хоть какие-то продвижения?
— Пациент номер один все еще в искусственной коме. Она опасна для окружающих и слишком сильна, чтобы содержать ее под стражей без каких-либо последствий. А что касается пациента номер два... Он на редкость спокоен и дружелюбен. Почти сразу он понял суть эксперимента и всячески ему способствует. Мы уже обнаружили те цепочки ДНК, которые были изменены под влиянием яда вампира. Нам осталось понять, как вернуть все на свои места, не убивая при этом подопытного. Что же касается тех, кого обратили естественным путем, с ними куда сложнее дела обстоят, — честно признался глава группы. — На них яд подействовал сильнее. Боюсь, нашим бессмертным друзьям придется сдать анализы, чтобы мы могли понять, как сильно может измениться геном человека в разных обстоятельствах, — ненадолго замолчав, подбирая слова, ученый продолжил. — Я опасаюсь, что для каждого зараженного придется создавать свое индивидуальное лекарство, что непременно затянет процесс исцеления мира от этой пакости.
— Мальчишка охотно принимает участие в экспериментах? Странно, учитывая его любовь к жестокости и убийствам, — усомнился в чистоте помыслов подопытного Градимир. — Пересвет часто рассказывал мне об этом вампиреныше. Он никогда не отличался добротой и милосердием. Будьте с ним начеку. Он силен и безумен, — предупредил ученых хозяин дома, с неприязнью вспоминая те кровавые сцены, которые возникали в его богатом воображении, когда Пересвету приходилось рассказывать о его жутких учителях – жестоких и хладнокровных убийцах, которые были милы и добры лишь только тогда, когда желали поиграть со своими жертвами, даруя тем надежду, чтобы после усилить отчаяние несчастных перед смертью.
— Да, как и все подростки, — в свою очередь заметил доктор, что едва был младше своего собеседника. — Его обратили против воли. Он хотел обрести покой в смерти, что приближалась к нему слишком близко. Но безумный отец был слишком эгоистичен, чтобы отпустить свое дитя. Вот и получил ожидаемый результат. Когда мальчишка понял, что именно мы хотим сделать, в его глазах появилась надежда, что все это закончится. Я ведь не в первый раз имею дело с бездушными монстрами, мой милый друг, — обратился ученый к генералу, напоминая об их давнем знакомстве. — Ты и сам это прекрасно знаешь. Мы много раз допрашивали пленников вместе. Я никогда не испытывал слабости к этим чудовищам. А мои ученики потому ими и стали, что во многом похожи на меня: жестокие, хладнокровные создания, для которых их интересы превыше всего остального. А их интерес сейчас – это создание лекарства от ночных монстров, что вышли из тени, — холод в голосе мужчины вызывал у всех мурашки по спине. Его взгляд был полон решимости, а на лице не читалось никаких эмоций. Равнодушный ко всему мучитель совсем не боялся своих высказываний и того, как на них отреагируют окружающие. Он всю жизнь видел в глазах собеседников страх, и не намеревался менять свое поведение.