— Ну так самое время испробовать вакцину, — напомнил о себе подопечный, отвлекая всех от споров. — Сколько можно тянуть? У нас ведь давно есть вакцина, так почему бы не попытаться? — тихо заметил подросток, продвигая руку вперед через клетку, предлагая наконец сделать заветный укол, решающий все вопросы.
Ученые сомневались. Они не хотели убивать добровольного пленника для того чтобы хоть что-то доказать, но если они боялись провала, то весь эксперимент был просто пустой тратой времени, не иначе. Они долго думали над предложением подростка, сомневаясь в правильности принятого решения.
Немного помедлив, глава экспериментальной группы все же взял один из шприцов, что лежал наготове для применения на одном из добровольцев. Он помедлил немного, посмотрев в кроваво-голубые глаза подростка, словно надеясь в последний миг найти в них протест или хоть толику сомнения, но мальчишка был полон решимости. Едва заметно кивнув и получив такой же ответ, доктор сделал укол. Прозрачная жидкость с едва заметным красным переливом медленно попала в организм давно погибшего от яда ребенка, заставляя того замереть от ожидания самого худшего из всех исходов. Но ничего подобного не произошло. Вампир почувствовал неприятную боль в груди, настолько сильную, словно ему вырвали сердце. Юноша отскочил от края клетки, дабы избежать каких-либо происшествий, едва вскрикнув от боли, стараясь изо всех ил сдержаться, чтобы еще больше не пугать тех, кто в шоке наблюдал за его реакцией. А после боль растеклась по всему телу, словно кровь по венам, и вампир, прежде идеальный во всем, начиная от чувств и заканчивая инстинктами, начал ощущать, как все преимущества, что давала ему вечная жизнь, постепенно начинают пропадать. Зрение стало намного хуже, запахи пропали, а последнее, что мальчишка чувствовал, как вампир, был первый за сотни лет стук его сердца. А потом вернулась боль, от которой он хотел спастись еще при жизни. От ужаса подросток закричал, выпучив глаза и схватившись за голову, словно стремясь ее раздавить. Сделав еще пару шагов, подопытный упал на пол, потеряв сознание после своего первого за долгое время вздоха.
— Вы видели это? — с нескрываемым удивлением спросил у присутствующих Виктор, подходя ближе к клетке с подопечным. — Его глаза! Они стали голубыми, как чертово небо над головой. И ни капли крови... — вампир смотрел на бессознательное тело, раззявив рот, внимательно прислушиваясь к мирному биению чужого живого сердца. — Вы слышите это? Его сердце бьется, как у людей. Вакцина работает! — громко прокричал Виктор, оборачиваясь на замерших позади него зрителей.
— На нем да, но на остальных... — дрожащим от переизбытка чувств голосом высказал свои сомнения скептически настроенный ученый. — К тому же, мы еще не знаем, как он будет дальше реагировать. Нам необходимо понаблюдать за ним какое-то время, прежде чем вводить его в организм кого-либо еще.
— У нас нет времени! — громко заявил Пересвет, хватаясь за шприц и вводя себе его содержимое. Он сделал все так быстро, что ни ученые, ни вампиры не успели его остановить. Мысли о том, что спасение все же может быть быстрым, поглотили все их мысли. Мгновение и все уставились на пустой шприц в руках вампира, который продолжал прислушиваться к своему нутру.
— Что же ты наделал? — тихо спросил у него Винсент, понимая, что тот уже не справится со случившимся. — Тебе стоило подождать хоть немного. А что если для тебя это не спасение? Как ты себя чувствуешь теперь? — спросил он, делая неуверенный шаг навстречу Пересвету, но тот резко дернулся, словно проснувшись ото сна, и быстрым шагом направился на выход.
— С ним что-то не так, — хмуро глядя на удаляющуюся тень, понял Кристиан. — От него исходит странный запах. Пересвет, стой! — громко вскрикнул бывший глава городской стражи, срываясь с места вслед за нарушившим планы вампиром. Остальные что есть мочи побежали за ними. И остановились они только возле выхода, наблюдая за тем, как Пересвет ошарашено смотрит на свои руки, словно не узнавая их. Он стоял спиной к наблюдателям, но все видели, как его плечи содрогаются от боли в резких спазмах, но когда вампир повернулся к своим приятелям лицом, то на нем было лишь умиротворение. Глаза, как и прежде, горели огнем крови, лицо оставалось бледнее снега, а сердце по-прежнему мертво. Но было в нем что-то странное, что-то нестандартное даже для его бледного, почти прозрачного тела. Синие прожилки разлились по всей его коже, давая понять очевидный исход его глупого, но вполне осознанного поступка. Немного криво улыбнувшись, подавляя боль, вампир посмотрел на Запад. Там, на горизонте, закатное солнце было непривычно ярким, словно оно знало, что будет последним, что увидит бывший правитель столицы перед кончиной.