Кристиан вдруг осознал свою ошибку. Еще в тот день, когда он впервые проследил за парочкой странных смертных, его заинтересовала эта маленькая ржавая вещица. Обычный старый кусок проволоки, скрученный в неровный круг с петлей и крючком вместо застежки. Он держал нехитрое украшение в руке, намереваясь положить его на место, но не смог заставить себя распрощаться с изделием ручной работы. Что-то внутри давно погибшей плоти робко затрепетало при виде вещицы, становилось живым. Кристиан не смог вернуть украшение владелице. Он унес его с собой и носил лишь в своем доме, оберегая, словно самое дорогое в своей вечной жизни. Для этого ему пришлось проткнуть мочку уха, что по сути ничто по сравнению с обжигающим солнцем в моменты, когда забываешь принять лекарства. Но сегодня он налажал. Пришел домой и надел дорогое для него украшение. И забыл снять, обеспокоенный новостями Виктора о походе заговорщиков к стене и обнаружением тайного прохода.
— Броня? — испугано позвал девушку Рейнальдо. — О чем ты? - аккуратно поинтересовался юноша, переводя огромные глаза с вампира на свою соседку и обратно.
— Помнишь, я кое-что искала в номере? Так вот, это — моя серьга. Она пропала в первый день нашего пребывания в городе. И вот вопрос: что она делает в ухе этого мудака?! — последнее слово девушка сказала как можно громче, глядя в карие глаза разозлившего ее вампира.
— Ты за нами следил, — сделал вывод подросток. Его наивное детское лицо было полно разочарования и удивления, словно его предал лучший друг. Хоть Рейнальдо и недолюбливал Кристиана, но в глубине души он надеялся, что тот останется в неведении их с Броней планов или хотя бы поступит правильно, а не станет тайно следить.
— Ты с ума сошла? — рявкнул начальник стражи, переходя в наступление. Он надеялся своим гневом заставить всех забыть о ситуации с серьгой и путях ее перемещения в конечную точку, но не тут-то было. Путь ему преградил Винсент, отталкивая в сторону взбудораженную северянку, не давая ни ей, ни ему возможности сцепиться.
— Хватит! Как бы дела не шли, вы все еще в моем доме, и драк здесь не будет. — Грозный голос вампира говорил о серьезности его намерений, которым не мешало даже чувство вины. — Кристиан, мы давно знакомы. Если ты знал обо всем, ты мог подойти ко мне и поговорить. Мы столько всего знаем друг о друге, — уже более мягко продолжил Винсент, глядя в глаза своего старого друга, но мягкость тут же исчезла. — Но ты предпочел прийти тайком, вот так? Это твое доверие?
Слова старого вампира прозвучали, как приговор для Кристиана. Словно ударенный, он смотрел расширенными глазами на того, кто долгое читал ему нотации, и не понимал, как в одночасье из него сделали виновного. Напряженное молчание прервал Виктор, желая мирно разрешить развязавшийся конфликт.
— Вы хотите допросить этого дикого, я правильно понимаю? - аккуратно поинтересовался блондин у разгоряченного владельца отеля, стараясь при этом встать между ним и Кристианом.
— Он должен что-то знать. Они все хоть что-то знают, — уверенно заявила Броня, словно забыв о конфликте, но при этом не сводя глаз со злящего ее вампира.
Кристиан наконец посмотрел на пленного. Тот спокойно сидел на стуле, опустив тяжелую голову на грудь. Его руки и ноги были привязаны цепями к железному стулу. Грудь и живот пересекали цепи более толстые и крепкие, способные удержать дикого на месте, даже если он освободит конечности. На темени, совсем рядом с виском виднелась запекшаяся кровь. Рана уже начала регенерировать, оставляя после себя лишь кровавый след. Весь его вид внушал животную тревогу, какую испытываешь, глядя на орудия пыток, унесших жизни не одного несчастного.
— С чего он вам все скажет? — засомневался глава городской стражи.
— Ты не знаешь, что чувствует дикий в клетке без крови и в цепях. Очень скоро он расскажет все, что знает, лишь бы его не сожгли на костре, — печально усмехнулся Винсент, вспоминая то, что навечно сохранились в его памяти.
2
Дикий страх и жуткий голод. Он бежал среди толпы подобных ему. Но несмотря на солнце, что гналось за ними, несмотря на города, где их истребляли, они были счастливы. Дикие. Их воспринимали как чудовищ, но Винсент был этому рад. Он понятия не имел, как зовут тех, что гнались наперегонки со смертью. Вампира это не волновало. Его уже обнимала смерть в одежде из разложившихся раковых легких, когда его выгнали из города, но он получил в подарок вечную пробежку и жажду жизни, которой у него не было никогда за все время биения сердца.