Винсент подбежал к воротам и увидел название родного места, когда его подстрелили. Ранение не смертельное для человека и абсолютно безобидное для вампира, но смертельное для бегуна. Пуля прилетела в ногу и, достигнув цели, разлетелась тысячей маленьких шариков и раздробила все кости от колена и ниже. Так громко Винсент не кричал даже во время обращения. Такой вопль он не издавал и после этих событий. К моменту штурма ночь уже была в самом разгаре. Вампир понял, что если сейчас останется у стены, то в лучшем случае его пристрелят, в худшем — он вновь увидит рассвет, исторгая крик жуткой агонии в последний раз. Потому Винсент побежал. Он старался изо всех сил не думать о боли, лишь о свободе, которой его лишит лишь солнце и которую он не был готов отдавать, но ничего не выходило. Старик падал на землю при каждой попытке встать на искривленную от переломанных костей, кровоточащую, похожую на кусок гнилой плоти, ногу. Ему повезло, что толпы диких в этом году собирались чересчур большие, и охране было не до него. Выстрелы в округе звучали мелодией смерти для других.
Когда Винсент добрался до западной стены, на Востоке уже занимался рассвет. Он понял, что теперь ему не убежать. Облокотившись на стену, он решил спрятаться в зарослях неподалеку, словно они могли спасти его от вечернего жара. Но что-то вело его: надежда, упрямство, глупость. Он и сам не знал, с чего ему — довольно умному и мудрому, хоть и с затуманенным от голода разумом, старому по меркам диких вампиру, – вести себя, как новообращенный во время первой ночи. Но Винсент поддался зову сердца и не прогадал. В момент отчаяния он нашел путь. Он все время своего существования ждал, когда его найдут и воспользуются им. И вот, этот день настал. Не веря своим глазам, дикий поспешил внутрь. Он полз, стуча раздробленной ногой по камням, едва сдерживая крик мучительной боли, пока не оказался в черте города. Дом пекаря был еще полон людей и ароматов, как и тот, что стоял рядом. Улицы еще не превратились в пестрый выбор баров и борделей, где люди приближали свой последний срок. Это было чудесное место, где был хлеб, цветы, сладости, игрушки и одежда. Магазины предлагали огромный выбор, который нельзя сравнить с тем мусором, что спустя годы люди были вынуждены продавать на рынке под проливными дождями, бурными ветрами и убивающей жарой, каждый вечер рискуя не вернуться домой ради пары баллов на выпивку в баре, что заменил их когда-то процветающие уютные магазинчики. Полная старых, знакомых еще с детства и новых, едва наводящих на источник своего происхождения, улица встретила его с распростертыми руками, предлагая ему вернуться домой.
Рассвет неминуемо приближался, грозя одичавшему вампиру жуткой смертью, настолько страшной, что это придало Винсенту сил. Он принял решение. Ему предстояло укрыться в своем старом доме. Вампир шел так быстро, как только позволяла раздробленная в клочья нога, то и дело всматриваясь в темные окна старых домов. Винсент всю дорогу представлял себе картины той паники, что поднимется в городе, если кто-то увидит его – оборванца в старой обветшалой одежде с несколькими слоями давно высохшей крови. Но перепуганных лиц он так и не увидел, сколько бы не вглядывался в пустые глазницы жилых домов. Компанию ему составляли лишь звуки выстрелов, которые с каждой минутой звучали все реже, лишний раз оповещая о приближении нового спасительного для горожан и гостей города дня.
Когда Винсенту удалось дойти до дверей своего старого дома, его руки и спина уже дымились от ожогов, причиняя неимоверную боль каждым движением. Он открыл старый ход на кухню, которым едва ли кто когда-либо пользовался с начала новых времен. Когда обслуживающий персонал сократили, отправив часть в бордель, а прочих, как и Винсента, на верную смерть, выход для работников перестал пользоваться хоть какой-то популярностью. Старая ржавая дверь едва поддалась даже силе вампира, не говоря уже о тех смертных, что теперь жили в этом доме.
Оглушительный для его слуха скрип пронесся, казалось, по всему городу, оповещая его жителей о незваном госте. Вампир поспешил зайти внутрь и закрыть за собой дверь. Ему в голову пришла идея спрятаться в подвале, куда никто не мог спуститься. Он вызывал у людей животный страх, и Винсент искренне надеялся, что он не станет жертвой этого чувства. Страха ему хватало. Винсент, погруженный в размышления о том, чтобы его появление оказалось незамеченным, не сразу заметил девушку на кухне, как и стук ее сердца. Лишь обернувшись, чтобы последовать своему плану, он заметил ее. Та, в свою очередь, безмолвно наблюдала за незваным гостем с того момента, как дверь громко открылась. Она замерла на месте, не в состоянии поверить своим глазам. Винсент не пугал ее столько, сколько удивлял, ведь он едва ли изменился с того дня, когда она видела его в последний раз.