За ней еще наблюдали минут десять, пока на горизонте не появилась благотворительная остановка. Лишь завидев ее, толпа рванула вперед, играя друг с другом наперегонки. Люди толкались, топтали друг друга, иногда случайно, иногда намеренно избавляясь от конкурентов. Даже толстяк в дорогой одежде побежал вперед, словно от ночи, расталкивая тех доходяг, что едва волочили ноги от истощения. Если толпа захочет мяса, то ему не сдобровать, а пока пусть отъедается, поросенок. Он еще не понимал своей роли в этом мире, но толпа уже дала ему это прозвище. Девушка остановилась. Она осмотрела следы разъяренной толпы. Кто-то из упавших встал или хотя бы пытался это сделать, остальные же лежали неподвижно, тихо, словно они уже были мертвы. Незнакомка замедлила шаг, идя то к одному, то к другому, лишая их мучений и боли одним резким движением. Она продолжала это до тех пор, пока не убедилась, что ночь застанет их всех уже холодными и бездыханными.
— Что она делает? — давясь едой, спросил кто-то из толпы, наблюдая за действием. Самые быстрые уже во всю объедались, в то время, как остальные все еще стремились преодолеть расстояние между ними и едой. И чем жаднее поглощали еду одни, тем более отчаянно стремились к цели другие.
— Лишает боли, — ответил тот самый мальчишка из толпы, поправляя с мутных глаз грязную старую шапку. — Я слышал о ней. Говорят, она единственная выжившая из северной группы, - предположил парень, старательно пряча часть еды в шапку и за пазуху, пока никто не замечал.
— Северянка? — удивился кто-то.
— Я слышала, что они могут идти, не отдыхая неделями, — громко взвизгнула какая-то девушка, вспоминая старые сказки о суровых людях с далекого Севера.
— Они почти не едят и не спят, — добавил другой. - Роботы, а не люди, - не без восхищения заметил человек из толпы, любуясь тихой убийцей.
— И морозы им не страшны, — бросил третий.
— А еще ночь у них длиннее дня. И диких куда больше. Это, — щуплый юноша кивнул в сторону незнакомки, — их обряд. Кто не может идти, должен умереть, чтобы не пополнить армию диких. - Половина из этого — полный бред. Северяне пусть и сильные, но все же люди, подумал про себя мальчишка.
— Я слышал, что города на севере разорены, а поезд сто пятьдесят подвергся нападению со стороны диких. Никто не выжил. — Молодой голос едва ли соответствовал внешности старика, который озвучил слухи из того города, который ему довелось посетить в последний раз несколько лет назад.
— Ходит слух, что она не просто выжила в поезде. Поговаривают, что она пережила ту самую ночь, — с важным видом заметил юноша, почувствовав свою важность. Впервые за два года его походов кто-то слушал его с таким изумлением, что даже еда на мгновение отошла для людей на второй план. Но затем голод вновь одержал верх, и все продолжили давиться пищей, стараясь запихнуть в себя как можно больше. Они заглатывали съестное, блевали и вновь ели под приближающийся хруст ломающихся шей. И тут громкий звук сирены заставил всех прекратить пир, напряженно прислушиваясь.
Поезд шестьсот шестьдесят шесть приближался. А за ним и ночь. На востоке уже занялся закат, окрашивая свою часть неба в красочные цвета. Когда-то давно это вызывало у людей благоговение и восхищенный трепет, но теперь это зрелище вызывало лишь ужас. Все бросили еду и как можно быстрее пошли вдоль направления поезда, постепенно увеличивая скорость. Кого-то вновь вытошнило, но человек даже не остановился. Лишь слегка нагнул голову, чтобы не давиться содержимым желудка. Он испачкал всю свою одежду, но, кажется, это его совсем не волновало. Он надеялся, что совсем скоро сможет сытно поесть в спокойствии и не торопясь. У одной женщины прихватило живот от переедания, и она, согнувшись пополам, продолжила путь, заметно снизив скорость. Она молила, чтобы спазм пропал до того, как появится силуэт поезда.
Северянка продолжала избавлять людей от мук, когда послышался грохот «счастливого билета». Этот поезд пребывал в самый лучший из развлекательных городков, который когда-то носил звание столицы, о которой теперь никто не помнил, страны, которой больше не было. Самый безопасный город с самой хорошей охраной, во главе которой был воин номер один, свирепый и равнодушный вампир по имени Кристиан. Многие беженцы перешли на этот маршрут в надежде стать его живой игрушкой. Но тот не заводит подобных привычек, оставаясь отстраненным и безучастным, словно настоящий мертвец.