— Клара? — позвал ее вампир. Винсент едва узнал в этой стройной высокой женщине с невероятно красивым лицом ту маленькую улыбчивую малышку, что он держал на одной руке, словно куклу перед тем, как его выгнали из родного дома в Пустошь. Но это была она. Ее глаза, не такие яркие как прежде, а уже уставшие и повзрослевшие, смотрели на него в упор, как и прежде, когда Винсент рассказывал какие-нибудь интересные истории из своего воображения, под которые малышка засыпала крепким чудесным сном, полным красок и чудес.
— Дедушка… — ответила ему оторопевшая женщина, готовая в любой момент упасть в обморок. Она оглядела старого родственника с головы до ног, стараясь найти подтверждение тому, что он лишь видение, но заметила только раздробленную в клочья рану и поняла, что перед ней реальный дикий, не видение и не призрак, а настоящий вампир.
— Я лишь пережду день в подвале, а после уйду. Позволь. Я не убью никого, — как можно убедительнее говорил Винсент, не сводя с внучки удивленных от неожиданной встречи глаз. Тогда он ощущал два противоречивых чувства: он хотел обнять ее и впиться ей в шею, выпив всю ее кровь.
В то утро она позволила ему отсидеться в клетке в подвале, как и следующее, и так до тех пор, пока он не поборол жажду и не стал вновь управлять отелем своей семьи, год за годом наблюдая, как его ангел-хранитель, давший ему второй шанс, медленно стареет, не в силах хоть как-то это изменить, каждый год все яростнее моля Клару согласиться на обращение, и каждый год получая все более четкий отказ. Это его безумие. Его боль и его цена за вечность вместо смерти.
5
Естественно, никто из местных, кроме членов семьи, не знал, куда пропал Винсент. Для тех немногих, что помнили об его изгнании, и того большинства, что лелеяли свое любопытство, он смог спастись несмотря на болезнь, и смог приглянуться одному загадочному вампиру, вместе с которым он путешествовал по миру десятилетиями, прежде чем вернуться в родной город. Ему верили, ведь никто в городе не был способен так красочно и правдивость описать прекрасные пейзажи по дороге в город, кроме него. И никто не подумал бы, что он наблюдал за ними не из окна фирменного поезда для вампиров и их приближенных, а бегая по ночам за несчастными живыми, которые так и не смогли никому приглянуться.
Вот и сейчас он промолчал, глядя в древесные глаза главы стражи. Он понимал, что Кристиан слишком умен, чтобы не заметить смятение на лице старого вампира, но он так же был слишком самовлюблен, чтобы допытываться до владельца пустого отеля ради ответов, которые должен был понять сам. О Викторе этого сказать нельзя было. Он оглядел огромными от удивления глазами всех присутствующих, а потом в нерешимости сделал шаг вперед, обходя друга.
— Откуда ты знаешь о диких? Как ты можешь быть таким уверенным в своих словах? Это ведь не простой вампир, — по-детски наивный голос выдавал волнение юного обращенного. Машинист обладал наглостью и самолюбием всех бессмертных, но уверенность все еще изменяла ему порой.
— Он был когда-то одним из них, — ответила за своего родственника смелая старушка, набирая в старый ржавый таз холодной воды из едва заметного в общем мраке крана.
— Думай, что говоришь, старуха! — взорвался гневом Кристиан. — Ты, видимо, совсем из ума выжила. — Его колкие слова были полностью проигнорированы гордой женщиной, которая никогда не слушала тех, кто ей не нравился. А вот ее близкие и друзья восприняли его слова, как личное оскорбление. Броня подняла с пола кусок цепи и намотала один край на руку, готовая в любой момент кинуться на противника с тем зверством, которое просыпалось в ней в минуты опасности. Остальные были согласны прийти ей на выручку. Даже Рейнальдо, опасливо оценивая своих оппонентов пристальным взглядом, казалось, был впервые готов дать отпор. Лишь Винсент по-прежнему сохранял полное спокойствие.