— Ты не веришь, что Броня с Севера. Ты не веришь, что Винсент был диким, — начал подросток нахальным, но немного дрожащим голосом.
— Рей, — перебил его владелец отеля, желая, чтобы тот замолчал.
— А что? Пусть ответит и на наши вопросы. Он не верит ничему, но проверять чьи-либо слова не намерен. Он словно владелец книжного, который знает все книги в магазине лишь по названиям на обложках. Удивительно, что он в вампиров верит, — взорвался юноша, искренне поражаясь толстолобости стоящего перед ним вампира. Словно в поддержку его возмущению Виктор не удержался и тихо хихикнул. Лицо Кристиана в этот момент выдало злость, недовольство, но в то же время он в глубине души осознавал, что все слова о нем – правда. Вампир просто боялся поверить в слова этих сумасшедших. Ведь в таком случае привычный для него расклад дел просто рушился на глазах, и все, что он столько лет впитывал, словно губка — полнейшая ложь.
— Если это все правда, так докажи. Посмотрим, насколько наш дикий друг способен мыслить. А пока он не расскажет нам хоть что-то дельное, вы все претенденты на вылет из города. И ты, Винсент, тоже, — грозно заверил начальник городской стражи своего старого друга, теперь сомневаясь, что вообще знал когда-нибудь этого вампира. — Ну, а до тех пор, мы, пожалуй, посидим здесь. — Он деловито прошел вглубь темницы, по-хозяйски осматриваясь по сторонам.
Единственная, кому Кристиан дозволил выйти к постояльцам, была Клара. На что та лишь недовольно фыркнула, громко ворча, что не для того столько лет прожила, чтобы какой-то сопляк ей что-то разрешал, и плевать, что он старше ее. Проходя мимо вампира-скептика она специально пнула его, но прошла мимо, даже не извинившись. Милая старушка пугала, когда злилась. Виктор, как и любой любвеобильный бессмертный, решил вновь попытать удачу с прекрасным голубоглазым чудом, но ее брат, не менее красивый, но куда более недоверчивый и опасный, как уже успел понять вампир, всегда был рядом, тихо что-то с ней обсуждая. Брат и сестра явно желали сохранить свои слова в тайне, едва ли не целуя друг друга, когда прижимались, чтобы почти не слышно что-то ответить на предыдущую фразу. Конечно, вампирский слух мог позволить незваным гостям узнать, что шепчут губы смертных, опасливо поглядывая на лишние звенья в командной цепочке. Но все внимание молодых вампиров привлекал хохочущий Рейнальдо, внимательно прожигающий счастливым взглядом Винсента, пока тот рассказывал очередной забавный случай из жизни, столь далекой, что он не смог бы припомнить, был он уже вампиром, или все еще дышал, как смертный; страдал ли он от рака и ли еще был здоров. А еще их взгляды то и дело падали на все еще готовую кинуться в драку Броню. Она так и не выпустила из рук цепь, присев на землю в тени дальнего угла. Ее лица не было видно, но вампиры чувствовали на себе ее тяжелый грозный взгляд. Кристиан пытался понять, о чем она думает, сосредоточив свое внимание на мозговых волнах девушки, но ничего не вышло. Подобное проворачивают лишь древние вампиры, прожившие так много веков, что жизнь давно перестала для них существовать, а время стало настолько относительно, что они могли не спать столетиями, чтобы потом погрузиться в земли Морфея на несколько лет. Но Кристиан был слишком молод. От неудачной попытки у него разболелась голова, что не утаилось от Виктора.
— Если ты ей не веришь, тогда почему уделяешь ей столько внимания? Неужели ты ей увлекся? — иронично поинтересовался тот у своего друга. Блондин находил девушку довольно привлекательной для той, что всю жизнь бежала, а при должном уходе за собой она и вовсе имела все шансы стать первой красавицей. Но Кристиан — бессердечный вампир, единственным порождением которого был сам Виктор, и то случайно.
— Ты несешь бред, — ушел в протест Кристиан, нелепо усмехаясь, словно это было способно скрыть его смущение. Он прекрасно понимал, что ничего романтического к девушке не чувствует, но ее поведение, рассказы и боевые навыки превращали Броню в самого реального соперника, из всех, что у него только были. Кристиан никого не воспринимал так серьезно, как эту девушку. Но признать это было сложнее, чем соврать о своих лжечувствах к ней.
6
Дикий пришел в себя лишь ночью. Кристиан был вынужден покинуть темницу, но оставил Виктора, которому оказалось куда проще найти со всеми общий язык после ухода своего наставника. Увидев легкое покачивание головой временного заключенного, Винсент разбудил дремлющих живых. Он, как и юный машинист поезда, был в состоянии не спать несколько суток. Закалка, которую он получил во время дикой погони, сделала его абсолютно свободным ото сна. Виктор же, как и любой молодой вампир, не желал уступать старику хоть в чем-либо. Они болтали весь день. Виктор не переставал задавать вопросы о жизни диких, впитывая, словно губка, все слова рассказчика. Но люди были иными. Даже закаленная жизнью на Севере Броня едва держалась на ногах от усталости, когда солнце встало в зенит. Но никто из смертных не мог и подумать, чтобы сдаться и оставить пост, пусть Винсент и Виктор остались дежурить. Кристиан оставался до самого вечера, молча наблюдая за спящими, стараясь пропускать мимо ушей всю болтовню братьев по бессмертию. Кристиан разглядывал спящих, удивляясь тому, как же люди могут поменяться во время сна. Вот тихий мальчик Рейнальдо, а храпит, как четверо мужиков. Александр и Александра — отстраненные друг от друга во сне, но в жизни так близки. И Броня. Бодрствуя, она составляет впечатление опасной и дерзкой девушки, а во сне похожа на маленькую девочку, что-то бормочущую во сне. Кристиан хотел понять, о чем пытается сообщить одурманенный песочным человеком разум девушки, но сидящие рядом собеседники вели слишком живой диалог, чтобы была возможность прислушаться к кому-то на дальнем расстоянии.