— Повернись налево, — как можно спокойнее посоветовал ему смертный с волосами цвета облачной ночи.
Вампир последовал его совету и увидел странную конструкцию. По своему внешнему виду и функциям она чем-то напоминала поилку для грызунов. К верхней части клетки была прикреплена проволокой небольшая канистра, наполненная кровью. От нее отходила трубка, конец которой оставался на уровне головы вампира. Все это выглядело нелепо, но сделавший ее явно имел опыт в создании подобных конструкций.
— И что мне с этим делать? — возмутился дикарь, недоумевающе разглядывая незамысловатое устройство, от которого приятно пахло свежей кровью.
— Сосать, — с довольной улыбкой ответил Виктор, неуверенно подходя к клетке, чтобы запустить подачу густой жидкости к голодному пленнику. Тот удивленно посмотрел на извращенца-вампира, потом громко возмутился:
— Не буду я этого делать! Тухлая кровь мне не по вкусу. А вот одного из вас я бы отведал, — он посмотрел кроваво-красными глазами на тех, чьи сердца и без этого отбивали быстрые ритмы.
Словно желая насладиться их страхом, вампир резко дернулся на месте. Цепи его удержали, но своего он добился. Почти все присутствующие испуганно вздрогнули, быстро отступив на несколько шагов. И лишь юный храбрец остался стоять на месте. Он вздрогнул, но скорее от неожиданности, потому что его сердце почти сразу стало столь же спокойным, как и прежде. Он смотрел на вампира в упор своим по-детски наивным взглядом, словно желая удостовериться в чем-то. Внимательно посмотрев на смельчака, дикий спросил у юноши:
— Я вижу в твоих глазах вопрос. Задавай. Мне интересно. — Его каменное бледное лицо тронуло подобие улыбки, немного хищной и пугающей.
— У нас у всех есть к тебе вопрос, — прикрывая собой Рейнальдо, напомнил Винсент. — И нам нужны ответы.
— Твои вопросы меня не интересуют, жалкое ты отродье. А тот малец может спросить то, что я вижу в его глазах. — Омерзение, которое дикий чувствовал от присутствия дневного вампира, вновь превратило его лицо в каменную маску. — Ну же, дитя, у тебя меньше времени, чем может показаться сейчас. Говори, что тебе интересно, — продолжал уговаривать подростка вампир, все больше искушая того заговорить.
— Вы правы, — согласился тот, немного стесняясь своего собеседника. — Я хочу спросить. Один мой знакомый вампир сказал, что быть диким, значит быть свободным. Это так? — Рейнальдо посмотрел на дикого, и в его глазах отразилось смятение. Прежде он никогда не задумывался об этом.
— Да, — ответил вампир, прикрыв глаза, чтобы представить картину во всем цвете. — Когда ты бежишь, ты свободен. Словно весь мир принадлежит лишь тебе. И нет ни законов, ни запретов, ни стен, ни власти. Лишь мы, люди и солнце. Гонка, что будоражит кровь и дает стимул для жизни. — От воспоминаний вампир вновь улыбнулся, мечтательно, широко, обнажая пожелтевшие длинные и острые клыки — его орудие охоты.
— Но зачем постоянно бежать? Я не понимаю, — честно признался юноша. — То есть… Я много времени провел в Пустоши. Меньше, чем остальные и наверняка меньше чем вы, но я видел. — Слушая живую, полную эмоций речь ребенка, дикий смотрел на него и улыбался, заинтересованный беседой со столь храбрым смертным. — Я видел дома, подвалы, норы, даже старые средства передвижения –! машины. Они могли бы послужить хорошим укрытием от солнца, если потратить малую долю ночи на их обустройство. Почему никто из диких этого не делает? Если вам так нравятся просторы, почему вы убегаете от этой красоты? — До Винсента, переживавшего до этого момента, что детская наивность Рейнальдо может сорвать все планы, дошло, что на столь юной голове неспроста появилась седина — это свидетельство большого ума и хитрости, которая скрывается за милым и наивным личиком. Естественно, хозяин отеля постарался скрыть свои догадки, продолжая опасливо поглядывать на пленника.