— Тогда скажите, почему вы не уничтожили тех людей? — критично бросил Александр, нахмурив густые черные брови, из-за чего его глаза тоже, казалось, потемнели.
— Потому что ночью они где-то прячутся. Ни машин, ни людей. Лишь их мимолетный дух. А когда наступает рассвет, мы вынуждены бежать. И неважно, кто идет за солнцем.
— Как вы себя чувствуете? — резко спросил Рейнальдо.
— В смысле, когда убегаем от людей или от солнца? — не понял вампир, вновь усаживаясь на стул, но теперь словно он — король, а железная конструкция — его трон, и лишь короны не хватает для его полного образа. — А как ты чувствовал себя каждый день, бегая наперегонки со временем?
— С чего ты взял, что он из бегущих? — настороженно полюбопытствовала Александра, прижавшись сильнее к брату от испуга перед тем, кто, казалось, знает про них все.
— Ох, дитя, ты так наивна. И в этом твое великое очарование, — мягко заметил вампир, оглядывая юное лицо незнакомки. — Но посмотри на своего друга. Оборванец с седыми волосами. Что же должно было случиться со здоровым крепким юношей, чтобы в столь раннем возрасте проступила серебряная прядь? К тому же, даже в этих довольно широких штанах можно разглядеть сильные ноги, преодолевшие долгий путь. Сколько ты бежишь, Рейнальдо? Лет пять минимум. Жаль, что такое прекрасное создание вынуждено бороться за жизнь таким способом. — Лицо дикого, величественное и прекрасное, окрасилось лукавой улыбкой. — Но неужели современные дети крови столь слепы и тщеславны, что не могут увидеть цветок среди опавшей листвы? Как обидно. И после этого у меня спрашивают, отчего мне так не нравятся современные вампиры, - заметил он, восхваляя внешность подростка.
— Но цветку нравится среди листвы больше, чем в красивой вазе. Так он живет свободно, — ответил ему юный смельчак с такой невозмутимостью, что даже Винсент смог бы ему позавидовать. — И я говорил не о солнце и тех людях. Я спрашивал о вашем нынешнем состоянии. Как вы себя чувствуете на данный момент. Желание разорвать нас еще осталось, или вы уже передумали? — спокойно спросил юноша, продолжая рассматривать пленника.
— Хм, — задумался вампир, потирая подбородок. — Да нет. Есть небольшое искушение испробовать вас на вкус, но я, знаете ли, уже вечность борюсь с этим недугом. Так что, я в полном порядке, если не обращать внимания на мой внешний вид. — Он развел руками, чтобы в полной мере показать те грязь и лохмотья, что покрывали все его тело.
— Не-не-не, — понял намерения юного бегуна Александр. — Не смей его выпускать. Он тебя путает. Древние это умеют. — Брюнет перевел хмурый взгляд на пленника. — Хватит! — велел ему плотник. — Твои трюки здесь не пройдут. Ты останешься в клетке! — возмущенно пообещал ему мастеровой, прижимая к себе обеспокоенную сестру.
— А разве я просил меня выпустить? — лукаво улыбнулся пленник, пожимая плечами, словно он тут ни при чем.
— Я его не выпущу, — успокоил всех Рейнальдо, не сводя пристального взгляда с нового знакомого. — И не собирался. Но подумал, что Кристиан поверит ему больше, если перед ним предстанет кто-то в нормальной одежде и умытый. Такой оборванец едва ли удостоится его внимания. Слишком уж тот горд, — пояснил свой замысел юноша, поправляя скатившиеся на нос очки.
— Думаю, это лучше сделать после того, как он посидит тут несколько дней. Ему надо привыкнуть к новому образу жизни, — возразил Винсент, отходя от клетки к Броне, что так и стояла в тени дальнего угла, стараясь более не вмешиваться в разговор, но при этом продолжая крепко сжимать цепь.
— Или умереть, — дополнил Александр. Он больше не боялся вампира в обносках. Тот показал, на что способен и едва ли может удивить его чем-то еще.
7
Кристиан всю ночь был сам не свой. Новость о том, что в стене дыра, через которую в город может попасть любой, сильно его нервировала. А наличие дикого в отеле Винсента его пугала. Начальник стражи был сильно раздражен и тем, что этой ночью было слишком много диких. Ночь только началась, а уже несколько стрелков с нижних ярусов были убиты. Ему предстояло вновь общаться с высокомерными выскочками из столицы, чтобы те позволили набрать нескольких добровольцев из смертных, чтобы обратить их и сделать солдатами.