— Это еще полбеды, — прервал мысли спрятавшихся в тесном помещении беглецов машинист. — Днем нас ожидают не менее опасные встречи с бегущими. Они бегут не за едой, а за жизнью. Значит, крови будет море.
— Никого не подбираем. Не останавливаемся и не замедляемся без надобности, — скомандовала Броня. — Пожалеем одного, остальные этим воспользуются. И тогда всему конец. — Ее жестокие слова заставили ужаснулся даже Мигеля. Будь северянка вампиром, она стала бы легендой благодаря своему хладнокровию и бесчеловечности. Впрочем, не будь в мире восстания детей ночи, Броня, возможно, стала бы современным Чикотилой, отправив на тот свет не один десяток людей самыми изощренными способами.
— Она права, — заметив сомнения, высказался бывший глава стражи уже погибшего города. — Следуем до конечной цели без попутчиков. У нас не так много времени. Разгром Рейнбоу дал нам фору, но она слишком призрачна, чтобы так рисковать. Так что, нравиться вам это или нет, теперь у нас нет ни души, ни сердца.
После его слов в кабине наступила полнейшая тишина. Все люди затихли, как, впрочем, и вампиры. Выжившие понимали, что он прав, но сердцем принять этого не могли. Однако вопли дикарей, что бились об обшивку локомотива, быстро привели запутавшихся беглецов в чувства. Им следует быть более целеустремленными, несмотря ни на что. Это единственный способ добраться до Севера.
2
Когда поезд нагнал рассвет, чудовища отступили. Часть из них сгорела прямо на локомотиве в безрезультатной попытке открыть двери, за которыми прятались беглецы из павшего города, или в стараниях укрыться до заката под самим локомотивом. Так, благодаря озверевшим чудовищам локомотив превратился в стремительно движущийся факел, но это преображение сохранилось лишь на несколько минут, пока вопящие в агонии ночные чудовища не начали слетать с корпуса, словно искры, поддавшись ветру, столь сильному вокруг движущейся железнодорожной машины.
— У нас есть немного времени разобрать бардак во второй кабине машиниста, чтобы освободить место, — воспользовавшись затишьем предложил Виктор. Он достаточно долго водил «счастливые билеты», чтобы точно сказать, когда появятся первые группы беглецов. Вампир догадывался, что те, подобно диким, будут стремиться запрыгнуть на поезд, даже если он движется на полном ходу. А когда людям не хватает места, они стремятся вытолкнуть тех, кто уже устроился в вагонах.
3
Как и предупреждал Виктор, затишье продлилось не более пары часов. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы сложить канистры с горючим так, чтобы хватило места для четверых. Именно столько должно было оставаться в каждой кабине. По два человека и два вампира на случай, если понадобится грубая сила.
Мигель, Винсент и его потомки решили, что лучше им остаться во второй кабине, той, из которой виден весь масштаб оставленного после локомотива разгрома. Изувеченные тела, реки крови, оторванные конечности. Это вдохновляло Мигеля на философию жизни и смерти, а также давало повод вспоминать старые времена, когда вампиры были лишь легендой для смертных, что позволяло детям ночи жить в тени легенд, что все чаще облагораживали и порой даже превозносили кровожадных монстров над людьми. Время романтики. Так брюнет называл последнюю эпоху, где правили балом люди, а не чудовища.
Винсент, от природы любопытный и настойчивый, пожелал остаться с Мигелем в надежде узнать у того все, что до этого момента древний хранил в тайне. Он уже не раз давал намеками понять, что знает секрет появления тех детей ночи, что способны сбежать от света, взлететь в небеса легким прыжком или услышать трепет сердца своей жертвы. Винсент перерыл сотни книг, включая запретные, желая понять свою дикую сущность и причины, по которым он отличался от прочих. Но находил лишь только больше вопросов. Владелец уже наверняка сгоревшего отеля чувствовал остатками своей истерзанной души, что Мигель знает больше, чем говорит, напоминая этим Броню. И старый вампир намеревался заставить их обоих раскрыть свои карты. Северянку он поручил Рейнальдо — юному пытливому уму, который бесспорно заслуживал того, чтобы узнать причину, по которой он обречен всю жизнь убегать не только от диких, но и от людей. А также Винсент попросил внимательно слушать, что говорит девушка, Виктора, с которым он умудрился подружиться, ожидая пробуждение тогда еще неизвестного пленника. Едва ли Виктор оправдывал возложенные на него надежды, но ему Винсент верил больше, чем Кристиану, чье поведение в последнее время едва ли можно было назвать адекватным.